– Чудо, не иначе! – сделали заключение они и возрадовались своему дивному спасению.
Братья-медвежата же не спали всю следующую ночь.
– У-ух! Как круто! – в абсолютном восторге не находил себе места Пашутка, то вскакивая на поваленный ствол тополя, то спрыгивая с него и катаясь по земле, сминая папоротник. Мишутка улыбался – он более спокойно переживал произошедшее, но и в нём всё бурлило от гордости и радости.
– Такое! Миша! Такое произошло! Нет, ты видел? – в сотый раз спрашивал он у брата, – видел как дядя Топтыг с тем медведем, как они ту клетку?! А муравьи! Видел?! Ах-ха! Ну, муравьи! Вот они конечно дали! У меня даже мурашки вот тут пробежали! – Пашутка лёг на спину и провёл лапой по животу, показывая где именно у него мурашки бегали, когда вся исполинская конструкция под муравьиным натиском вдруг рухнула, как трухлявый пень.
Старая медведица со своими медвежатами, а они для неё навсегда останутся именно медвежатами, решила остаться в гостях у брата ещё ненадолго, Топтыг был этому только рад. К тому же требовалось выходить белого медведя – больше всех пострадавшего в катастрофе. Она очень опасалась, что у того сломаны рёбра, что было более чем вероятно, учитывая, какой громадной тяжестью был сдавлен медведь долгое время. Однако – обошлось.
Спустя два дня, в течение которых братья ни на шаг не отходили от спасённого родича, тот впервые открыл глаза.
– Ой, – испугался Мишутка, когда почувствовав на себе чей-то взгляд, а затем увидел, что на него смотрит белый медведь.
– Здравствуйте, – поздоровался Пашутка, – меня зовут Паша. А это – мой брат.
– М-миша, Миша. Здрасьте. Ма-ам! – Мишутка помчался за мамой, чтобы рассказать, что медведь очнулся.
– К-хх, – выдохнул белый медведь, – вы бурые…
– Что?
– Бурые… медведи… вы.
– А? Ах да! Бурые, – довольно закивал Паша, – самые настоящие, а вы…, – доверительно понизил голос, точно сообщая тайну, – знаете, что вы белый?
Белый медведь утвердительно кивнул, призрачная улыбка едва коснулась его рта. Ему это далось тяжело, слабость всё ещё полностью владела им.
– Ух, ты! Никогда не видел белого медведя! – в совершенном восторге поделился Пашутка, – а мы вас спасли, точнее не мы, а муравьи, но и мы там были, позвали их, хотя не только мы, а ещё куча других, там и секачи, и олени, и….ой, простите, – остановился Паша, увидев, что белый медведь сморщился.
– У вас голова болит?
– Да…. Прости.... Можно, пожалуйста, попить? Воды.
– Воды, да, конечно, воды! Можно! Я сейчас!
Пашутка умчался за водой, но через секунду остановился:
– Стоп, – сказал он сам себе, – а как я принесу воды?
– Вот так, – подмигнула ему мама, прошедшая мимо с Мишуткой, нёсшим в зубах человеческий котелок, оставленный когда-то в лесу, полным речной воды.
Медведь напился под тщательным, беззастенчивым наблюдением вытаращившихся на него братьев.
– Дети, хватит!
Однако материнского упрёка хватило ровно на полсекунды и они вновь уставились на необычного медведя.
– Да что же это, сейчас я прогоню вас! – начала злиться по-настоящему старая медведица.
– Не стоит, ничего страшного, – вступился белый медведь, облизывая губы, – спасибо вам. Спасибо, о-у-ох – тяжело опустился медведь на бок.
– Не за что, – подошла медведица и взяла котелок, – ещё?
– Нет, нет. Я вполне напился.
Медведи замолчали. Тут послышался треск, а за ним густая песня, какую бурчал себе под нос Топтыг:
Ох, кабы я был молодым, молодым, молодым,
Ни один пчелиный рой, пчелиный рой, пчелиный рой,
Не упрятал бы медку, ох медку, ох медку,
От мишутки-богатыря, богатыря, богатыря!…
– Ох, ты ж! Очнулся, ну надо же, приветствую, долго же спал, однако. Меня зовут Топтыг, – бесцеремонно облизывая лапу, всё клейкую от мёда, представился Топтыг и не дожидаясь ответного приветствия предложил:
– Хочешь? – протянул он на три четверти пустой улей белому медведю.
– Что это?
– Как что? – аж подпрыгнул Топтыг, словно его под хвостом обухом ударили, – как что?! Шутишь? Мёд! Самый настоящий, вкуснющий-я-не-могу мёд! Мёд!
– Никогда не пробовал…
Топтыг так растерялся от удивления, что медведь никогда не пробовал мёд и мог так безразлично на него смотреть, что уронил челюсть, сам улей, а затем и себя.
– Ай, куда! Стой! – остановил он покатившуюся драгоценность задними лапами.
Братья тоже ни мало удивились. Как так: медведь не ест мёд. Белый медведь оглянулся на всех смущённо, поняв, что он что-то не то сделал: