Ссора
– И тогда я ка-а-ак зареву, вот так!
Пашутка, встав на задние лапы для лучшего звука, принялся реветь во всю силу богатырских лёгких. Надо сказать, что лёгкие у него были под стать ему самому – большими и могучими, поэтому и рёв получился страшным. Потревоженные птицы тут же принялись галдеть, возмущаясь хулиганскому поступку молодого медведя. Паша же вошёл в роль и принялся махать лапами, показывая, как разламывал свою берлогу, а затем вступил в схватку с браконьерами. В итоге, оказалось, что помимо людей, на него набросились ещё и свирепые собаки.
Миша слушал внимательно, не перебивал. В то время как брат крушил всё в округе, стараясь произвести впечатление. С шумом и треском они добрались до неудавшегося зимовья Пашутки.
– Вот смотри! – показал он на то, что осталось за зиму от места его горе-берлоги. Действительно, она оказалась разворошена, и разворошена гораздо сильнее, чем её оставил после себя Паша. Скорее не грозной медвежьей силой была развалена берлога, но незаметной, неумолимой природой – талыми водами, обрушившими хлипкую крышу. Немного удивившись, Паша приписал всё это себе, полагая, что в ярости, он даже и не заметил, как сильно разнёс здесь всё.
– Видишь? – победоносно показал он на место своего триумфа.
– Хм, – Мишутка обошёл обвалившуюся яму в которую превратилась берлога. Заглянул за ближайшие деревья, потянул носом.
– Ты здесь планировал проспать всю зиму? – наконец спросил он.
– Ну, да, а что? – сразу принялся обороняться Пашутка, чувствуя, что-то не ладное, – хорошее место, если бы не те…
– В том то и дело, – угрюмо перебил Миша, качая головой, – место плохое. Как же ты не понял сразу?
– Как плохое? – стушевался Пашутка. Он то надеялся произвести впечатление своим рассказом, а оказалось, что младшего брата совсем не интересуют его подвиги. А ведь он прогнал людей!
– Ты выбрал очень неудачное место, – повторил тот, – неудивительно, что тебя нашли. Во-первых, твоя берлога открыта со всех мест. Посмотри! Чистый, молодой лес: ни валежника, ни старых вывороченных корней, ни густого подлеска, ничего! Во-вторых, невдалеке мы прошли оленью тропу. Да ещё от реки так близко.
– Часть потолка, – продолжал Миша, совершенно не замечая, как его старший брат хмурится и ломает ветки, – может ты и разрушил, но остальную – талые воды, это видно, смотри, вот ручеёк до сих пор стекает. А что если бы на тебя упало?
Мишутка поглядел по сторонам:
– Да ещё так не глубоко вырыл, ты бы замёрз зимой. Помнишь, какие трескучие морозы стояли? Паша, пойми, что тебе повезло, они же могли попасть в тебя первым выстрелом!
С тревогой посмотрел Мишутка на любимого брата. Но Пашутка лишь скорее отмахнулся:
– Ой, хватит! Могли, могли! Могли, да не попали! Ты просто завидуешь! Вот что! – с раздражением бросил он и поспешил уйти.
Мишутка от неожиданности растерялся. Лишь глядел вслед брату, не понимая, что вдруг на того нашло.
– Завидую? – неуклюже уселся он, – Чему? – спросил сам себя.
Пашутка же остался уверен, что только нелепая случайность, а не куча доводов озвученных его слишком пугливым братом, привела людей к нему. Ещё зимой он понял, какую плохую берлогу сделал, но сейчас, когда надеялся произвести впечатление, а услышал лишь озвученные вслух мысли, тревожащие его самого, он отмахнулся от них как от надоедливой мухи. Пусть и так, пусть лишь его безответственный выбор привёл к нему зимой людей, но главное – это то, что люди, как оказалось, далеко не такие страшные и сильные, как о них все говорят. Он же справился с ними! Значит, ничего особенного в них нет.
Былая уверенность в силе, пробудившаяся в прошлом году, возвернулась к нему окончательно. Ещё более опасная, ведь она получила подтверждение делом. Обещания же вновь были с позором отогнаны в дальние уголки совести.
С такими мыслями Паша шёл сквозь лес, размахивая лапами, разламывая не приглянувшиеся чем-то деревья.
– О! Добрый день, мой друг! – начал было вежливо здороваться Быстрик, спешащий скорее навестить друзей после зимней разлуки.
– Осторожнее! – едва увернулся соколик от щепки, как солнечный блик на поверхности озера, стрельнувшей в него. Пашутка продолжал путь, что-то ворча себе под нос, даже не замечая, что едва не сделал инвалидом изрядно испугавшегося соколика.
– Я стал таким незаметным? – сурово спросил Быстрик, усевшись прямо перед медведем.
– А? Что? А, Быстрик! Здорово!
– Да уж! Хм! Добрый день.
– Эм, что значит «Да уж, хм!»? – не понял Пашутка.
– А то и значит, ты меня сейчас чуть не пришиб. Что на тебя нашло, идёшь как… как пенёк на себя надел: не видишь ничего в округе!