Старая медведица так бы и поступила, если бы не одной ей тревога не давала бы спать. Какая-то ноющая боль заставляла Мишу блуждать по тайге. Чтобы хоть как-то успокоиться он решил прогуляться до маминой берлоги. Он знал, прочитал следы, что мама часом раньше направилась именно туда.
Там он и застал их.
– Быстрик? – удивился Мишутка, – привет, а ты что так….
Взволнованное лицо матери, на миг отведший глаза Быстрик – ответили сами за себя.
– Что случилось с Пашей? – вдруг необычайно твёрдо потребовал ответа Миша.
– Сынок, – направилась к нему мама, решившая убедить его не следовать за ней.
– Мам, что с Пашей?
– Он… попал в беду.
– Где?
– В городе, – ответил сокол, – новый город людей, в полночи пути отсюда, если напрямик, через сопки. Я видел его там.
Мишутке требовалось всего десятые доли секунды, чтобы решить для себя, как он обязан поступить.
– Веди меня, – решительно потребовал он от друга.
– Мишутка, пожалуйста, – слёзы застлали глаза старой медведицы, – позволь я.
Мишутка подошёл к маме и прикоснулся своим носом к её, а потом прижался лбом.
– Мам, всё из-за меня. Обещаю, что я исправлю свою ошибку и приведу его.
Медведица не могла ничего ответить. Она хотела сказать, что он не виноват в этом, но точно знала, что не сможет изменить его решения, не сможет убедить своего сына остаться.
– Мам, я приведу его, слышишь? Будь здесь. Ты не сможешь дойти туда быстро. А я молодой, не зря же ты меня кормила своим молоком, вливала силу в меня.
Медведица ткнулась в плечо своему сыну и шумно потянула воздух. Мишутка что-то прошептал ей на ухо и поцеловал.
– Веди меня, – обратился он к Быстрику.
Перестала метель.
*******
Мишутка мчался как ветер. Он не был огромным медведем, как его брат, но зато умел быстро бегать. Соколик летел впереди, маяком указывая путь. Дорога показалась длинной, увеличенной ещё и целой вереницей тревожных мыслей.
Мишутка подоспел как раз тогда, когда его брата увидели в городе. Хоть и была ночь, но никто не спал. Много охотников жило здесь. Цепью загнали медведя в самый центр волкодавы. Паша пытался скрыться, но куда бы он не бросался – повсюду его подстерегали винтовки и громкие хлопки смертоносных выстрелов. К тому же не было под лапами привычной земли, повсюду был твёрдый асфальт.
Паша, сжал зубы и решил про себя, что не сдастся, мгновение спустя врезался в стеклянную стену торгового центра, не замеченную им. Невидимая стена тысячью осколков рухнула на него, поранив голову, холку. Как озлобленные, холодные пчёлы впились они в кожу медведя, легко разрезая густую шерсть. Пашутка испугался. Впервые он ясно осознал то, насколько враждебный, чужой и непонятный мир окружал его.
Откуда-то раздался ещё один выстрел, заставивший медведя врезаться в машину, испугав находившегося в ней водителя. Он резко нажал на тормоза. Люди, как и все создания на Земле, защищали свой дом.
Со всех сторон раздавались крики, подбадривающие собак. Пашу гнали на открытое место. Испуганные лица детей мелькали в окнах. Пашутка тяжело дышал, хрипел, но подгонял сам себя. И тут мощные фары грузовика ударили потоком света прямо ему в лицо. Пашутка потерял равновесие и грохнулся прямо на асфальт. Тут же пуля выбила кусок дороги, ударив рядом с его лапой. Пашутка взревел и бросился прочь в сторону.
– Сюда! – услышал он, но не сразу сообразил, что то был голос Быстрика.
– Сюда же!
Подняв голову, Пашутка увидел друга. Спрашивать откуда он взялся времени не было. Собрав последние силы и заставив, готовое взорваться сердце, биться в нужном ритме, Пашутка бросился за какое-то железное строение в плохо освещённой, заводской части города.
Раздался одинокий выстрел. Пуля срикошетила от столба и часть её угодила в заднюю лапу Пашутки.
– Ах! – вырвалось у него. Дёрнувшись, лапа стала слабеть одновременно с вытекающей из неё кровью. Пашутка упал. Грязь и пыль клубом поднимались от его дыхания.
– Пашутка, ну же, давай сюда!
– Миша?
Пашутка поднял взгляд и увидел, как с холма, у подножья которого заканчивался промышленный район и сам город, бежал его брат.
– Поднимайся, ну же! – он был уже рядом.
– Прости, Мишутка. Я не могу. Кажется, меня загнали.
– Я тебе дам загнали! Обещал маме, что приведу тебя, значит приведу! Давай, вставай!
– Какой же я дурак, Мишутка. Зачем ушёл.
– Хватит, потом об этом. Но если хочешь знать, дурак – я, не ты.