Братья глянули друг другу в глаза и засмеялись. Ушла обида, растаял холод, как будто и не было ссоры.
– Мы оба!
– Как всегда, – подтвердил Мишутка крепко обнимая своего родного брата. Паша ответил столь же крепкими объятиями.
– Быстрее! Они приближаются! – предупредил Быстрик.
– Ну, – посмотрел Мишутка прямо в глаза Паше, – на перегонки до вершины холма?
– На этот раз, я не обижусь, если проиграю. Меня подстрелили.
– Не ной, будет что рассказать детям!
Братья рванули к холму. Мишутка, не смотря на весь проделанный путь, мог бежать быстрее. Но он специально отставал, чтобы видеть перед собой Пашу. Тот с последних сил рвался вперёд. Домой. В тайгу. Подальше от города людей. Навсегда. Никогда он больше не вернётся сюда. Это мир людей, не его.
Пашутку спрятали заросли, когда из-за здания выбежал один из охотников. Он увидел Мишу. Тот был уже далеко. Из-за сумрака раннего утра, дальнего расстояния и уже старческого зрения охотник не смог разобрать, что это уже другой медведь. Гораздо меньше того, за каким они гнались. Что было к лучшему. Люди всё ещё думали, что к ним забрёл всего лишь один таёжный противник.
Старый охотник тяжело дышал. Практически не целясь выстрелил.
Может быть, если бы он прицелился тщательнее, то промахнулся. Но на этот раз пуля попала ровно в цель. Бегущий к холму медведь вздрогнул, его бросило в сторону, а затем он повалился вниз, в глубокую канаву, отделяющую город от спасительного холма.
Пашутка уже добежал до подножья, когда обернулся и увидел, что Миши нет.
– Мишутка! Миша ты где?
Он вернулся назад и увидел, как его брат пытается выбраться из канавы, но лапы его подкашиваются, не слушаясь.
Паша бросился к нему, подставил своё крепкое, богатырское плечо. Но как они не пробовали – стена, последнее препятствие перед спасительным холмом, была слишком крутой. Неприступной для тяжелораненого медведя.
– Держись, держись говорю тебе! – кричал он, – хватайся за меня, я тебя дотащу.
– Куда, – слабо улыбнулся Пашутка, – ты же сам ранен.
– Не время шутить, дурачок ты! Видел во мне какая силища!
Пашутка заревел.
– Тиши ты, не привлекай внимание. Сам дурачок.
Братья глянули друг на друга.
– Паш, – произнёс Миша.
Пашутка всмотрелся в глаза своего младшего брата.
– Нет.
– Я обещал, маме, что приведу тебя. И так слишком часто подводил её. Пусть не приду я, но ты. Ты должен.
– Нет, Миша! Нет же!
Мишутка со свистом вдохнул воздух и закашлялся. Сплюнул на землю и оба брата увидели красное пятно. Рядом приземлился Быстрик и с первого взгляда всё понял. Пробитое лёгкое быстро наполнялось кровью.
– Быстрик, дружище, объясни ты ему, что его мама ждёт, – хрипло обратился к нему Миша. Он тяжело дышал.
Сокол подошёл к нему и ткнулся в его нос. Мишутка покачал головой.
– Да как же! – воскликнул Пашутка, увидев, что Быстрик не собирается уговаривать брата, – Быстрик! Ты что?! Миша! Она нас ждёт! Мама! Ждёт нас!
Над головами утренняя темнота расступилась под рассеянным светом фар. Люди подогнали грузовики. Они были близко.
– Ну, всё, – Мишутка опять закашлялся, – бегите. Я их отвлеку. Та стена пологая, я сам смогу выбраться. Они ведь по-прежнему думают, что медведь всего один.
– Миша, – Пашутка подошёл к своему брату. Он хотел что-то сказать, но не смог. Лишь затрясся в беззвучном плаче.
Мишутка с трудом встал на лапы. Всё его могучее тело шаталось и дышал он тяжело, со свистом, лёгкие буквально разрывались от каждого вдоха; горели как меха в кузнице.
– Скажи маме, что…., – не смог договорить Мишутка, глубоко вдохнул, захрипело пробитое лёгкое. Острая боль пронзила всё тело, – я не специально нарушил обещание и позаботься о ней.
Паша отрывисто кивнул. Все его силы были направлены на то, чтобы сохранить мужество и исполнить последнюю волю младшего брата.
– А теперь – БЕГИ!!!
Паша вздрогнул. Никогда не видел он Мишутку таким грозным и уверенным. А затем он побежал. Не оборачиваясь, держась подлеска, ещё сохранившегося на самой окраине города, добежал до подножья и никем не замеченный начал взбираться на холм.
Быстрик, старался не смотреть на оставляемого друга. Иначе знал, что не сможет уйти. Он хотел взлететь, но Миша его остановил:
– Быстрик. Быстрик. Я не сказал это ему, иначе он бы остался. Мама не переживёт потерю нас обоих. Но ты скажи.
– Передам ему всё, – сжал клюв сокол. Огромный ком образовался в сердце и вытолкнутый бешеным биением застрял где-то в горле.
– Попроси у него прощение, я был не справедлив к нему, тогда. Просто… он мой брат, я беспокоился и…