Едва забрезжила заря, продотряд погрузил всё в подводы и ушел. Им вслед даже собаки не лаяли. Боялись. Мужиков в деревне не осталось. Ночью перебили всех, кто проклинал советскую власть или у кого отбирать последнее приходилось силой. В живых остались только одинокие бабы, старухи да малые дети.
Он знал: родителей надо похоронить. Однажды мужики копали могилу для бабки Фени и вырыли глубокую двухметровую яму для маленькой ссохшейся старушки. Он тоже было принялся рыть на огороде. Но тут, откуда не возьмись, появился хромой дед Михей. Он отобрал лопату. Дёрнул Игнатку за рукав и потянул за собой. Перед их двором стояла невесть откуда взявшаяся телега, запряженная бодрой кобылой. Игнату казалось, продотрядовцы забрали все телеги и всю животину. Вдвоём с дедом они дотащили окоченевших в последних объятьях мамку с папкой. Кое-как взгромоздили на телегу, где уже лежали соседи с удивлёнными застывшими лицами. Лошадь уже перестала испуганно коситься на странный груз и обдирала волосатыми губами торчащий над забором куст смородины. Никто её за это не ругал.
Телега будто специально была с большими бортами. Они погрузили последнего соседа и место в телеге закончилось. До копанца, где вся деревня брала глину, они добрались быстро. Сгружать тела оказалось легче. Только батька с мамкой никак не хотели падать с телеги, постоянно цепляясь руками-ногами и мамкиной юбкой.
Они с дедом Михеем быстро обрушили стены ямы и на этом похороны закончились. Лошадь они отдали бабам, что стояли у крайних домов.
- Жди здесь, - сказал Игнатке дед Михей. И через несколько минут вышел одетый как на парад. В чёрной черкеске с газырями, в белой папахе. На поясе у него висел здоровенный кинжал. В руках дед Михей держал два топора. Один протянул Игнатке.
- Бери. Они на рассвете ушли. Гружёные. Дорога через мост идёт, а мы напрямки. У Выселков ночью догоним. За мамку с папкой рассчитаться хошь?
Игнатка кивнул.
- Тогда пойдём, - Михей потянул Игната, но тот вывернулся.
- Я щас! – крикнул он и побежал изо всех сил.
Через минуту он стоял, запыхавшись и протягивал деду Михею свёрток с наганом и патронами вкусно пахнущий смальцем.
- Мне не надь. Я по-тихому буду. Себе оставь.
Ещё засветло они прошли брод. Шли быстро, не чувствуя усталости. Внутри клокотало.
Продотряд оказался быстрее, чем ожидалось. В этот раз они свалили всё награбленное в пустом сеновале. Вокруг основного склада жгли костры. Стояло много часовых. Видимо в Выселках объединились несколько отрядов.
Игнатка хотел сразу выскочить и зарубить ближайшего, а в остальных выстрелить сколько успеет. Дед Михей остановил его.
- Поспи. И я посплю. Они службы не знают. Рванина одна. Под утро пойдём. Часа в три. Самый сон. Их вишь как много собралось. Перепьются обязательно. Это у них в крови.
Странно, но от этих слов стало спокойно. Игнатка свернулся, съёжился и моментально уснул. Проснулся он от писка и топота тысячи лапок крыс, которые спешили на пир.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов