Я сидел на лавочке в окружении родных, и каждый болел по-своему. Марк громко свистел и кричал, мама охала, когда Настя падала и хлопала, когда забрасывала мяч. Тимур молчал, но дергался каждый раз, когда кто-то сталкивался с Настей. Отец тоже молчал, но наблюдал с интересом. Я нервничал, несколько порывался подскочить, но всегда останавливался рукой старшего.
Было безумно тяжело наблюдать за игрой со стороны, руки очень скучали по мячу. Почти две недели я не был на поле, и тоска медленно съедала меня. Как же хотелось подскочить, побежать, пристроиться к своей команде, чтобы бороться вместе, как и всегда. Но я не мог. И не только из-за травмы, но и потому что обещал отцу бросить спорт. Я знал о работе его юристов, о том, как он старается выполнить свою часть сделки. Мне оставалось выполнить свою.
Соперники уверенно вели счет, но отрыв был небольшим, и оставался неплохой шанс нагнать во втором тайме.
— Настя хорошо играет, — внезапно сказал отец с улыбкой. — И матерится.
— Да, — ответил я тоже с улыбкой. — В этом зале мы и познакомились.
Перед глазами возникли воспоминания, как Настя первый раз пришла сюда, наехала на меня, что я перемещаюсь, а потом бросила вызов. Как требовала относиться с ней как к парням, занимала мужскую раздевалку и отказывалась носить кроссовки, которые я ей купил. Как играла в одиночку, выплескивая злость, и пила из крана вонючую воду. Я помнил все, казалось, что каждую тренировку и игру, где была она. Именно ее сила воли, упертость и желание быть как все покорили меня. Во время тренировок я смотрел только на нее, как бы ни старался отвести взгляд. И вот она снова здесь, но теперь она — мои руки и ноги. Настя отказалась от роли капитана, но настойчиво ведет команду к победе, которая должна быть моей. Но она не знает, что эта победа ничего не изменит в моей жизни.
Команды ушли на перерыв с отрывом в восемь очков в пользу соперников. Уставшие и потные, мои ребята сначала выпили воды, а потом подошли ко мне.
— Матвей, они слишком шустрые! — воскликнула Настя, взмахнула руками и задела отца по носу. — Ой, Андрей Викторович, простите бога ради, я на эмоциях.
— Вам не нужно быть шустрыми, будьте хитрее. Не пытайтесь их обогнать, пытайтесь обхитрить, — сказал я. — Десятый номер у них самый опасный, закрывайте его активнее.
И понеслись наставления. За первый тайм я изучил поведение каждого из соперников, и делать это со стороны намного удобнее, чем во время игры. Они внимательно слушали, кивали головами, и настраивались на игру. Каждого похлопал по плечу, Насте сжал руку и отправил готовиться.
Команда пошла строиться, но Настя остановила их. Встала перед ними, обвела парней суровым взглядом.
— Значит так. Настроились на победу, мы не имеем права проиграть. Да, сложно, но куда деваться! Мы должны это сделать ради капитана, который верит в нас! Всего одна игра без него, а вы уже раскисли без мамочки! Он пришел хромой, с дыркой в животе, пока его врачи по всей больнице ищут и для чего? Чтобы смотреть, как мы позорно просираем игру? Ну-ка собрались, сопли подтерли и настроились! Плакать потом будем, все поняли?
Я улыбался, слушая ее. Пожалуй, лучшей мотивации уже не будет. Она буквально говорила моими словами, и парни внимательно слушали, кивали, не отводя взгляд. А я безумно гордился ей — своим самым сильным, самым упертым игроком.
— Что будет, если твоя команда победит? — спросил отец.
— Выйдет в студенческую лигу. Будет представлять регион на всероссийских соревнованиях, — с грустью сказал я.
— Ты помнишь наш уговор?
— Конечно, — ответил я.
— Если команда сейчас победит, наш уговор утратит силу.
— Что? — я повернулся к отцу.
— Я помогу Насте за то, что она спасла тебя и твоих братьев. За то, что показала, какими должны быть родители. А ты останешься в спорте. Победа покажет, что ты на своем месте, даже когда не играешь.
— Пап… — протянул я.
— Я увидел, что это не простое развлечение, а что-то большее. Увидел, как ты горишь этим, и как команда ценит тебя. Я не имею права лишать тебя этого.
Я не знал, что сказать. Готов был прыгать на этой лавке, если бы не швы. Готов был подбежать к Насте и расцеловать ее за то, что она изменила всю нашу семью. С трудом сдержался, и со свистком впился взглядом в свою команду.
Мои ребята догоняли, забирали очки, и закидывали мячи из последних сил. Напряжение в зале нарастало с каждой секундой, с каждым очком. Я сжимал кулаки, кричал, руководил, и снова победа стала моей целью.
Настя выкладывалась по полной. Применяла все советы, что я давал, была агрессивна и настойчива. Разница в очках сокращалась, команды шли нога в ногу, и чем ближе свисток, тем напряженней становился воздух. Играли ребята, а вытирал пот со лба я, тер ладони о брюки, и дергался сильнее Тимура.