Я сидела на последней парте возле окна, и со мной села Яна. Я не поняла, когда мы успели стать подругами, но она жалась ко мне возле кабинета, а потом хвостиком прошла до парты. И не то чтобы мне это не нравилось, скорее, непривычно и странно. Я привыкла к другому — меня побаивались, сторонились, да и дружить я не особо умею, особенно с девчонками. Но отталкивать Яну не стала — она сама поймет, что подруга из меня как балерина из слона.
Скучный классный час, на котором куратор рассказывал об учебе, предметах и правилах, закончился дружным галдежом. Всех отпустили готовиться к завтрашнему полноценному учебному дню, и одногруппники толпой вывалились из кабинета. Кто-то отправился домой, другие решили познакомиться поближе и ушли в кафе, а у меня была всего одна дорога.
Я стояла в светлом, тихом помещении и ждала, рассматривая рисунки на стене. На белых листках красовались уродливые птицы со сломанными крыльями, двумя клювами и квадратными глазами. Один рисунок выделялся среди других — на нем красный голубь (или ворона, не поймешь) был обведен красным сердцем. Кто такой романтичный я догадывалась — в группе была всего одна девочка, способная на яркое выражение чувств. Видно, что она сильно старалась, вырисовывая кривую голову и крылья. Получилось довольно неплохо, по крайней мере менее мрачно, чем другие рисунки.
— Наська! — раздался крик из другого конца помещения, и ко мне бросился мальчишка в белой майке и черных шортах.
— Привет, бандит, — улыбнулась я и подхватила брата на руки. — Как дела?
— На физре были, — сказал Павлик и обхватил мою шею. — Ты пришла забрать меня?
Я погладила Пашку по спине и уткнулась носом в его шею, пахнущую столовским супом.
— Нет, бандит. Пока нет. Но скоро заберу, обещаю.
— Когда? — тихо сказал он за моей головой и крепче вцепился в шею.
— Скоро, — повторила я. — Пока не могу, Паш. Но я буду часто приходить.
Брат шмыгнул носом, и я сильнее прижала его к себе. Крепко сжала губы, чтобы не разреветься — увидь меня Пашка со слезами, не успокоится.
— Тебя не обижают, Паш?
Павлик быстро замотал головой и снова шмыгнул носом. Я была готова отдать все на свете, лишь бы он не плакал, но пока могла сделать только одно. Опустила брата на пол и достала из кармана слегка помятое шоколадное яйцо. Павлик вытер глаза руками и нетерпеливо схватился за Киндер. Посмотрел по сторонам, быстро вскрыл хрустящую упаковку и сразу засунул шоколад в рот. Тут же открыл пластиковый контейнер и достал маленькую гоночную машинку. Делал все быстро и резко, чтобы не заметили другие ребята. Я забрала у него мусор, вытерла ему рот от шоколада, пока он восхищенно рассматривал игрушку.
Я хотела остаться с ним подольше, забрать на прогулку, но через полчаса у меня смена, и пришлось попрощаться с братом. Павлик крепко сжал игрушку, пряча ее в руке, обнял меня и убежал обратно на физкультуру. Я смотрела вслед брату с такой тоской, что сжималось сердце. Как он тут один, без меня? Раньше его никто не трогал — знали, что придет злая сестра и надает по голове. А теперь он, такой послушный и добрый мальчик, совсем один.
Но раскисать было некогда. Я быстро добежала до кафе, схватила рабочую куртку и сумку. Доставка заказов — не лучшая работа, о которой я мечтала, но единственно доступная мне. Молодая, без опыта, два месяца назад выпустившаяся из детдома — просто идеальный работник для всяких пиццерий и пунктов выдачи. Платят мало, но каждый рубль приближает меня к заветной цели — забрать брата к себе. Конечно, деньги — не единственное, что нужно от меня для этого. Еще положительная характеристика с места учебы и свое жилье. Последнее у нас есть, осталась квартира от матери, и сейчас комнаты стоят под толстым слоем пыли. Когда-нибудь я решусь пойти туда, но не сейчас.
Остается только накопить деньги на адвоката и заработать хорошую характеристику в институте. После этого можно уходить на заочку, забирать Павлика и устраиваться на более оплачиваемую работу. Но пока это только в мечтах, я вынуждена разносить заказы, смотреть на недовольные лица и молчать в ответ на хамство.
В общежитие я возвращалась уставшая и злая. Вечерняя прохлада не бодрила, и жутко хотелось спать. За пять лет жизни в детдоме я привыкла к местному распорядку, и даже после выпуска просыпаюсь ровно в семь, а спать ложусь в десять. И уже не представляю, что смогу жить по-другому.