— Тимур, я… мне неудобно к тебе обращаться, но не мог бы ты помочь?
— Могу, — коротко ответил он.
— Я слышала, ты главный в общаге. Я опоздала, вахтер уже закрыла дверь, и я не могу попасть, мне не открывают…
— Жди возле двери, я позвоню вахтеру. Сейчас откроют.
— Спасибо, — выдавила я и подавилась этим простым словом.
— Не за что.
Я отклонила вызов, и вернулась к двери. И через пару минут услышала щелчок замка. На пороге появилась Ольга Николаевна — строгая старушка, очень любящая правила.
— Простите, Ольга Николаевна! Такое больше не повторится, — залепетала я.
Она лишь угукнула и закрыла за мной дверь. Я помчалась в комнату и поняла, что, оказывается, можно просить помощи. Только что он теперь попросит взамен?
Матвей
Я смотрел на ухмылку Тимура после звонка и мне это не нравилось. Чувствовал, что мне это не понравится, и не стал спрашивать. Меня это не касается, кто ему звонит, кто там опоздал в общагу. Это не мое дело. В моей голове должна быть только подготовка к скорым соревнованиям, к выходу в лигу, и…
— Все нормально? Запустили? — сказал Тимур в трубку. — Ничего ей не надо покупать! Подумаешь, полчаса. Всякое бывает. — и снова слушал. — Ладно, отдыхай.
И отклонил вызов. Готов поклясться, что брат улыбнулся. Не ухмыльнулся, а именно улыбнулся. Я догадывался, о чем речь. Но молчал, не хотел услышать это.
— Что там случилось? — ожил Марк, как всегда, невовремя.
— Ничего особенного, — спокойно ответил Тимур.
Молчи! Просто молчи. Это же несложно — на время стать безжизненным Марком.
— Это Настя? — Чертов язык.
— Ага, — кивнул старший.
— А почему она тебе позвонила?
— Я же тут главный, это логично, братец.
Действительно, логично. Куда уж логичнее-то!
Я отвернулся к стенке и уставился в желтую краску. Старался громко не дышать, чтобы не радовать Тимура.
И что я так разнервничался? Подумаешь, ну позвонила ему. Мы же не встречаемся, и она в принципе мне ничем не обязана. Она дала ясно понять, что друзьями быть не хочет, а это значит, что и на большее рассчитывать не стоит. Это нормально, такое бывает. Конечно, Тимур лучше. Он вон какой серьезный, и смотреть умеет так, что девчонки сами идут. И старше. И умнее, возможно. А я что? Да ничего. Просто тренер, капитан команды и все.
— Завтра родители к себе зовут, — сказал Тимур. — Отец, точнее. Мама уехала к тетке.
— Зачем? — спросил я у стены.
— Дело есть.
— Я не пойду, — буркнул я.
— Это что еще за фокусы? Куда ты денешься!
— Я не хочу этим заниматься, Тимур! — Я повернулся к нему. — Достало!
— У нас нет выбора, — отреагировал старший. — Свои хотелки давно пора в задницу себе засунуть.
— А ты? Тебе самому нравится этим заниматься?
— Еще раз говорю: у нас нет выбора! Нас никто не спрашивает! Мы уже один раз подали голос, и оказались здесь!
Я снова отвернулся к стенке. Разговаривать с Тимуром нет смысла — этот прихвостень отца будет всю жизнь, как собачка, бегать за ним. Голос подали! Ага, всего лишь заикнулись, что хотим обычной жизни, где нет риска сломать шею, нарвавшись на авторитетов. Отец так орал, что мы ссыкло, и заставил нас съехать. Потом и Марка к нам отправил — но этому таракану вообще пофиг, где жить. Главное, чтобы интернет был и девчонки.
Утром я ушел на пробежку, пока братья еще спали. Моросил дождь, осенний ветер приятно охлаждал лицо, но я был в своих мыслях. Пока бежал по тропинке в парке, думал о том, как уйти от влияния отца. Сейчас мы находимся на полном его обеспечении, имеем все, что нужно и даже больше. Конечно, у Тимура больше, потому что он старше, но нам с Марком жаловаться тоже не приходится. У нас общий банковский счет, куда отец кидает деньги, и в средствах мы не ограничены. Если он лишит нас обеспечения, это будет, грустно, но не смертельно.
Мою команду спонсирует институт — мы делаем ему неплохую рекламу, и за это получаем новую форму, мячи и возможность соревноваться на крупных площадках. Добивался я этого целый год, и сначала приходилось тратить свои деньги на развитие команды. Сейчас в этом нужды нет.
На мои личные прихоти я могу зарабатывать, плюс стипендия. Не густо, но лучше, чем заниматься нелюбимым делом. Нужно только команду в лигу вывести, а потом и о себе подумать.
Я бегал час по мокрым дорожкам, не чувствуя усталости. Людей воскресным, дождливым утром было мало, и я концентрировался только на движении мышц. Мысли мешали и отвлекали, хотя обычно я стараюсь отключаться от всего. Смешалось все подряд, и в этой каше я постоянно видел те самые грустные глаза.