Мы долго прощались с Пашкой под его слезы и мольбу поскорее забрать отсюда. Я держалась. Я снова держалась ради него. А потом двинулась на соседнюю площадку, туда, где гуляла старшая группа.
— Федотов! — крикнула я пацану, и он с недовольным лицом подошел ко мне.
Типичный выродок — лицо такое, будто весь мир лежит перед ним. Думает, что ему все можно и все простится.
— Еще раз ты тронешь Пашку, я тебе ухо оторву и заставлю сожрать, — спокойно и тихо сказала я. — Ты знаешь, я могу.
— Ты больше здесь никто, и тебя никто не боится, — фыркнул Федотов.
— Ошибаешься, сопляк. Я все еще сестра Павлика, и такая же злая. Напомнить, как твой неугомонный друг чуть самого драгоценного не лишился? Тоже хочешь?
Федотов снова фыркнул, пытаясь показать себя смелым.
— Не зли меня, пацан. Я могу устроиться сюда нянечкой и тогда ты у меня на завтрак не яблоки будешь есть, а содержимое горшков.
Он ухмыльнулся, а мне хотелось ему врезать. Если бы не надзиратель, который внимательно следил за нами, так и случилось бы. Но я не могла распускать руки, я должна быть ХОРОШЕЙ! Это слово скрипнуло на зубах, и я с трудом проглотила его.
— Я предупредила. В следующий раз разговора не будет.
И ушла, пытаясь снова загнать свою ярость так глубоко, чтобы ее нельзя было достать. Я не могла выплескивать агрессию ни на свободе, ни в стенах детдома. Должна учиться быть спокойной и равнодушной, даже если брата, будь они прокляты, бьют! Как же сложно отучиться от старых привычек, быть нормальной и адекватной. Это не просто сложно, это невозможно, когда вокруг столько идиотов!
Всю смену я работала, как на иголках, постоянно вспоминая синяк и грустный взгляд Пашки. Добивали эти самолюбивые, бессовестные люди, то открывающие дверь три часа, то ворчащие, что еда холодная. И снова мне пришлось сдерживаться, не хамить в ответ. Недавно я уже огрызнулась на клиента, за что получила нагоняй от руководства. На первый раз мне простили справедливое отношение к наглой роже, на второй обещали штраф. Эта работа с моей вспыльчивостью мне точно не подходила, но выбора не было. У меня вообще уже пять лет как нет выбора, и возможности делать то, что хочу я!
Вдобавок пошел дождь, и последние заказы я разносила в темноте и вся мокрая. Но хотя бы успевала до отбоя в общаге, и даже оставалось время в запасе. А к холоду я уже начала привыкать, как и к мокрой одежде, потому что в последнее время я совсем не чувствовала тепла, только рядом с Павликом.
Последний заказ упал в элитный дом. Сюда редко заказывали фастфуд — люди, живущие здесь, явно не питаются картошкой фри. Мысленно я перебирала варианты — что обычно едят жильцы таких домов: заказывают из ресторана дорогущие блюда или им готовит личный повар? Наверняка, у них огромные, светлые кухни, золотые ложки и стаканы из настоящего хрусталя.
Мечтая о жизни в таком доме, я прошла стандартный звонок в домофон на воротах, и поднялась в квартиру на бесшумном лифте с огромными зеркалами. Глядя на свое отражение, мне стало совсем грустно — абсолютно мокрые волосы, поникшие глаза с синяками, и желтая жилетка, которая мне совершенно не шла и не спасала ни от дождя, ни от холода. Я дрожала всем телом, пытаясь согреться, чтобы не пугать клиентов, но у меня не получалось. Мне было дико холодно и тоскливо, но не только от дождя, еще от несправедливости сиротской жизни.
В светлом коридоре с огромной цифрой «12» на стене я прошла привычный ритуал. Поиск нужной квартиры, сумка на пол возле двери, быстрое «Здрасьте», даже не глядя на клиента. Достала пакет из сумки, подняла взгляд, чтобы отдать заказ, и внутри все рухнуло в пятки.
Матвей. Молчаливый, удивленный взгляд. Быстро бегающие глаза по моему уставшему лицу, дрожащим рукам, мокрым волосам и одежде. Позади него с таким же видом стоял Тимур. Они оба смотрели на меня как на ожившую мумию, воскресшего из могилы мертвеца или какое-то чудо света. Я тоже застыла, мечтая осознать, что сошла с ума от холода и усталости, а на самом деле передо мной совершенно другие люди. Просто похожи на Филатовых. Но чем больше я смотрела в темные глаза, тем четче было осознание: я в здравом уме, к сожалению.
Вот здорово. Я так боялась, что меня увидят одногруппники, так не хотела, чтобы о моей работе узнали в институте и общаге, и вот, пожалуйста. Два черноглазых брата смотрят на меня.
— Ваш заказ. Приятного аппетита, — на автомате сказала я, сунула Матвею в руки пакет и побежала вниз по лестнице, даже не дожидаясь лифта.