Она нашла мою руку под одеялом, и провела своей теплой ладонью по плечу. Мягко, аккуратно, словно боялась напугать. Ладонь показалась мне непривычно тяжелой, но ее нежность я чувствовала сквозь тонкую ткань пижамы.
— Просыпайся, — снова сказала она.
Я не смогла сдержаться. Улыбнулась и накрыла материнскую руку своей. Сжала ее пальцы, прося остаться здесь, со мной. Плевать на школу и на все. Давай мы просто побудем дома, понежимся в кровати, поболтаем, а потом вместе пойдем кормить Павлика.
Осознание приходило медленно. Мамы больше нет. Это не реальность, это воспоминание, но она была здесь, рядом, и я чувствовала ее тепло. Я открыла глаза, посмотрела на грустное материнское лицо, и понимала, что она сейчас уйдет. И не просто в соседнюю комнату, она уйдет насовсем, и я больше никогда ее не увижу. Только на фотографиях и в своих воспоминаниях.
— Не уходи… — прошептала я. — Останься, пожалуйста. Я не справлюсь, помоги мне…
Мамина рука еще лежала на моем плече, и я сжимала ее, не отпуская. Я знала, что если разожму пальцы, то она уйдет, и пыталась остановить это. Мама сжала мои пальцы в ответ, и я заплакала. От нежности, от ее тепла, от тоски. Я так сильно скучала по ней, каждую ночь мечтая, чтобы она оказалась рядом. Говорят, что время лечит, но меня не вылечило. И с болью я не научилась жить, и с мыслью не свыклась. Дыра в груди не стала меньше, наоборот, только росла от тоски.
Мама с грустью посмотрела на меня, и начала растворяться, как туман. И только ее рука, лежащая в моей, была напоминанием, что она еще здесь. Но облик становился прозрачным, и вскоре исчез полностью. Исчезли солнечные лучи, и комната. Я хотела крикнуть, позвать маму, но крик застрял в горле. Я была одна в кромешной темноте, не понимая, что делать дальше и как выбраться отсюда. Мне стало страшно, я сильно зажмурила глаза и резко открыла.
Сквозь остатки сна и пелену слез я увидела испуганные темные глаза. Сон. Это был всего лишь сон. Я спала не в своей комнате, а в машине. Я держала руку не мамы, а…
Быстро выпустив пальцы Тимура, я откинула плед и незаметно вытерла лицо.
— Яна?
— Ее в больнице оставили. Что-то сложное, — тихо сказал Тимур.
Я посмотрела на дверь общаги через окно, потом на время — почти два часа ночи.
— Меня пустят?
— Иди, я позвоню.
Я не могла смотреть на него. Стыд сжирал меня вместе с косточками, и единственное, что хотелось — бежать. Не прощаясь, я вышла из машины и быстрым шагом, дрожа от сна и холода, дошла до двери. Не оборачиваясь, дождалась, пока вахтер откроет мне, и нырнула в общагу.
Я сидела на своей кровати в полной тишине, нарушаемой только сопением блондинки. Смотрела на свои руки, пытаясь что-то рассмотреть на них. Я еще чувствовала чужое тепло, и чужую хватку, которая во сне мне казалась надежной и безопасной. И мне будто было… приятно.
Почему он не отнял руку? Почему сжал в ответ? Что вообще происходит с людьми вокруг меня? Раньше все было так просто — я ненавидела всех, кроме брата. А теперь люди вызывают во мне новые, неизведанные эмоции, рушат мою броню, и заставляют чувствовать себя слабой.
И этот сон… Я видела его много раз после смерти мамы, он повторялся практически каждую ночь. Первое время я постоянно кричала во сне, плакала и разговаривала. На сеансах с психологом мы прорабатывали травму, и она убеждала, что скоро пройдет. Врач говорила, что я путаю сны с воспоминаниями, что мозг пытается отправить меня в безопасное место. Постепенно мне становилось легче, я свыклась с мыслью, что я не вернусь домой и перестала боятся детдома. Прекратились и сны. И вот они снова вернулись. Тогда, когда я не справляюсь, когда нуждаюсь в помощи, но не могу попросить ее.
Но почему именно в тот момент, когда я была не одна? Когда не была в безопасности в принципе? Рядом с человеком, от которого холодеет внутри. Что за подстава от собственного сознания. Теперь я не смогу смотреть ему в глаза, придется избегать его общества, надеясь, что и он быстро забудет об этом.
Я легла в кровать, даже не раздеваясь. Натянула одеяло и закрыла глаза. Хотелось вычеркнуть этот вечер из памяти, чтобы его вообще не случалось.
На пару я пришла разбитая и совершенно не отдохнувшая. От усталости ломило все тело, от стыда горела кожа до кончиков пальцев. Я прошла в аудиторию уже со звонком, опустив голову. Упала на свой стул и с грустью посмотрела на пустое место рядом с собой. Хоть мы и не общались с Яной, без нее как-то непривычно даже. Я достала телефон и быстро написала ей сообщение.