Мы остановились возле зоны отдыха, где стояли еще две машины. Вокруг — деревья, шелест листьев и шуршание в траве. Приятно пахло пихтой, прелыми листьями и я невольно сделала глубокий вдох, Тимур поздоровался с другими волонтерами, потом сунул мне перчатки, мешок, и кивнул в сторону узкой тропинки.
В лесу было тихо, но безумно сыро и холодно. Кеды мгновенно пропитались дождевой влагой с травы, а тонкая кофта не спасала от ветра. Уже через пять минут у меня застучали зубы, и пришлось сильно сжать челюсть. Как же мне надоело мерзнуть, мечтать о теплом пледе и чае на своей кухне. Вот бы хоть на миг вернуться в мамину квартиру, укутаться в свитер и сидеть возле окна, наблюдая за капельками дождя. Чтобы в этот момент мама хлопотала на кухне или сидела рядом со мной, подливая горячее какао в кружку.
— Мы пройдем вдоль этой тропинки и выйдем с другой стороны. Собираем весь мусор, — сказал Тимур, выдергивая из мыслей, из родного дома.
— Хо. ро. шо, — продрожала я.
— Ты чего?
— Чего? — отреагировала я.
— Замерзла? Почему так легко оделась в лес?
Я остановилась и повернулась к Тимуру.
— Не замерзла. И как будто я знала, что мы поедем. Ты дернул меня с учебы, когда мне было одеваться?
Он посмотрел на дрожащий мешок в моих руках, но я сразу отвернулась. Не нужно на меня смотреть, что-то искать в моем взгляде или ждать объяснений. Конечно, у меня просто не было теплых вещей! И денег на них тоже не было. В своих мыслях я поднимала мусор, клала в мешок и мысленно пела песню, чтобы согреться.
И тут мне на плечи упало тепло. Я резко застыла, будто врезалась в столб.
— Надевай и жди меня здесь, — сказал Тимур и ушел, снова не оставив мне выбора.
Я бросила мешок на землю, посмотрела на лежащую на плечах кофту, отдающее тепло чужого тела. Медленно, споря со своей гордостью, я засунула руки в рукава и застегнула замок. Стало так уютно, что скованные дрожью мышцы сразу расслабились.
Тимур вернулся через несколько минут, одетый в черный свитер с высоким горлом. В руке у него был термос, и я понимала, что сюрпризы на кофте не закончились. Он быстро окинул меня взглядом, подхватил мешок и двинулся вперед. Я поплелась за ним, пытаясь не думать о его поступке. Надо было отказаться, — думала я. Ага, а потом заболеть и вместо работы валяться в кровати, — спорил другой голос. Теперь ты будешь должна ему, — снова кричало внутри. Ты уже и так расплатилась, согласившись на эту поездку, — убеждал второй голос. Так и не решив, кто из них прав, я перестала думать. Это просто кофта. Не деньги, не еда, и вообще я не просила помощи.
Мы дошли до развилки, собрав кучу мусора, и сделали привал. Тимур налил в крышку термоса чай и протянул мне. Молча, не говоря ни слова. Он не предлагал, не просил, не спрашивал и вообще не давал выбора. Я взяла стакан, и горячий пар приятно окутал лицо. Сделала глоток, и стало совсем хорошо — то ли от сладкого, вкусного чая, то ли от заботы. Во рту не было ни крошки после вчерашнего бургера, и голод снова напомнил о себе.
— Как Яна? — спросил Матвей, когда я протянула ему пустой стаканчик.
— Оставили до завтра, на обезболивающих держат, — сказала я, наблюдая, как он наливает и пьет чай.
Мы с ним делили одну кружку на двоих, и на его лице не было брезгливости. В детдоме нас учили, что у каждого должна быть своя посуда в целях соблюдения правил гигиены. Делиться напитками из стаканов и бутылок было не принято — самые смелые могли запросто плюнуть или кинуть кусок грязи с улицы.
— Марк рассказал, как это случилось. И как ты с Полиной подралась, — спокойно сказал Тимур, разглядывая маленькую ель.
— Отчитывать будешь? — фыркнула я.
Тимур налил еще чай и протянул мне, снова не предлагая, а настаивая даже без слов.
— Вот скажи мне — почему ты злишься на меня? Разве я сделал тебе что-то плохое? Обидел чем-то?
— Нет, — тихо ответила я, снова почувствовав стыд. — Я просто злая. И злюсь на те вещи, которые не понимаю.
— А что ты не понимаешь?
— Почему ты заботишься обо мне, — честно сказала я.
— Для этого не нужна причина.
— Вот только не надо говорить про то, что вы так воспитаны. Я это от Матвея услышала, — фыркнула я.
— Так и есть. Мы в одной семье выросли, поэтому и принципы у нас одинаковые. Нам нравится заботиться, и в этом нет никакого подвоха, и повод не нужен. Если я могу что-то сделать для человека, и ему станет от этого лучше, почему нет?
— Не знаю… Просто ты не выглядишь как человек, готовый заботиться о чужих людях.
— А как я выгляжу? — Тимур повернулся ко мне и смотрел с интересом.
— Слишком серьезный, холодный.