— Ты тоже холодная. Но вчера ты заступилась за девчонку, а потом потащилась с ней в больницу, наплевав на все правила. И наверняка не считаешь это подвигом.
— Конечно, — кивнула я.
— Вот ты и ответила на свой же вопрос.
Тимур отдал мне термос, схватил оба мешка, и мы пошли по другой тропинке. На ней почти не было мусора, только опавшие ветки и куча иголок.
— А почему ты злая? Кто тебя сделал такой? — спросил Тимур и застал меня врасплох.
— Жизнь сделала.
— Что произошло?
Вот так в лоб. Не как Матвей предложил рассказать, когда я буду готова. А ждет, что я всю свою жизнь ему выложу, душу раскрою. Неужели в этом мире люди так запросто могут рассказывать о себе, о своей боли и травмах? И не близкому человеку, а тому, кто первый спросил.
— Много чего, и я не хочу об этом говорить, — ответила я.
Тимур не стал настаивать, и до поляны мы дошли молча. Все так же в тишине доехали до общаги, и я ушла к себе. И уже в комнате заметила, что забыла отдать ему кофту, а он не напомнил. Но сил возвращаться не было, и я легла спать, когда до отбоя было еще несколько часов.
Матвей
Подготовка к соревнованиям шла коту под хвост, потому что я не мог думать ни о чем, кроме того, что Тимур повез Настю в лес. Я понимал, что это работа его фонда, что это не просто прогулка. Но это не успокаивало. Я писал ей сообщения, а сам едва сдерживался, чтобы не позвонить брату и не выяснить: что он задумал.
Лес — отличное место для правды. Вдвоем, вдали от города, откуда так просто не сбежать. Будет выпытывать информацию? Давить? Или, как он говорил, завоевывать внимание?
Я не хотел думать о том, что это ревность. Что угодно, но не она.
Отправил ответ на последнее сообщение, но оно не доставилось. Замечательно, она еще и без связи там. С трудом досидев пару, я набрал Тимура, но не дозвонился. Ладно, мне просто надо успокоиться. Ничего же страшного пока не произошло, да и Настя не из тех, кто даст себя в обиду.
Вместо четвертой пары я ушел в спортзал. Взял мяч, и справлялся со стрессом, как умел — через любимое дело. Старался переключиться на игру, на предвкушение победы, но постоянно отвлекался на телефон и ждал сообщение.
Настя не написала ни через час, ни через три. Мое сообщение уже было доставлено, но осталось непрочитанным. Я с трудом взял себя в руки, и с парнями мы закончили тренировку. Знаю, что был не собран, ошибался, и это крайне плохо, но сделать ничего не мог. Все мои мысли были там, в лесу, рядом с несчастной девчонкой, которую брат считает шпионом.
После тренировки я отправил еще сообщение, спросил, как прошла поездка, но ответа не получил. Быстрым шагом дошел до общаги, поднялся в комнату, и сразу напал на Тимура, сидящего возле окна.
— Зачем ты ее повез в лес?
— Убираться, — сказал Тимур, и его лицо ничего не выражало.
— Информацию добывать? — Я злился на его спокойствие, на его непробиваемость.
— И это тоже.
— Что ты с ней сделал? — рявкнул я. — Почему она не отвечает на сообщения?
Тимур посмотрел на меня с легким прищуром, недовольный моим тоном. Но мне было плевать, я не боялся его. Никогда не боялся, но он наверняка считает иначе, иначе не делал бы такие грозные, пугающие глаза.
— Успокойся! Настя уже в общаге, отдыхает, наверное. Ничего я ей не сделал!
— Я тебе сказал, чтобы ты ее не трогал! Я сам все узнаю! — крикнул я.
— И много ты узнал? — разозлился брат. — Или ты думаешь она скажет: да, я шпион. Я специально строю из себя несчастную, чтобы держать вас при себе и узнавать ваши тайны? Специально показываю, что мне плохо, чтобы вы прониклись ко мне симпатией?
Я отшатнулся от его слов, как от огня.
— И у нее это чертовски здорово получается! — выругался Тимур.
— Что это значит?
Тимур медленно вздохнул и уставился в окно на капли дождя. Казалось, что он не злой, а расстроенный. И видеть его таким было непривычно, даже дико.
— Вчера ночью мы возили ее подружку в больницу. Я заставил Настю отдыхать в машине, потому что она практически падала. Когда ехали назад, она спала. И, кажется, видела сон. Плакала, просила помощи. В руку мою вцепилась, будто тонет.
От его слов даже ожил Марк. Он убрал телефон и с таким удивлением посмотрел на Тимура, что я уже не знал, чему больше поразиться: эмпатии старшего или эмоциям младшего.
— И ты думаешь, она играет? — тихо сказал я.
— Я не знаю, Матвей! Это мы и должны выяснить!
— Ого, — воскликнул Марк. — Вы что, серьезно вдвоем на одну девчонку запали?
Тимур кинул на него свой фирменный братский взгляд, и Марк сразу перестал удивляться. А я — нет.