Детдомовские имеют другое восприятие мира. Они более осторожные, недоверчивые, не умеют любить и не прощают ошибки. Зато они умеют быстро бегать и сильно бить — это важная привычка, без которой ты наверняка будешь ходить постоянно в синяках. А еще многие, как я, например, боятся рассказывать о себе. Потому что наверняка сразу повесят клеймо, как на заразу.
В детдоме был один мальчишка на два года старше меня. Хороший, умный, добрый, он стал моим наставником. Очень рвался на свободу, и я с тоской провожала его. А потом он пришел в гости через год, и я не узнала его. Осунулся, под глазами синяки, сильно похудел. И сказал он мне тогда: «Тот мир не принимает нас. Мы там изгои». Я не знаю, что случилось с ним потом, через год выпустилась я, но фраза эта плотно засела в моей голове.
И вот я здесь, в обычном мире, в обычным институте рядом с обычными людьми. Со мной хотят общаться, дружить, а я… я не умею, и не знаю, что с этим делать. Если я скажу правду, то любые мои действия и слова будут объясняться так: «Ты же сирота. Детдомовская». И от этого скрипят зубы. Другие начнут жалеть, спрашивать, что случилось, вздыхать на мои рассказы. И в глазах других я стану жалкой, беспомощной, что намного хуже, чем быть злой и агрессивной.
К четвертой паре я дико нуждалась в тепле и горячем чае. Меня трясло от холода, и не спасала даже мягкая кофта, в которую я отчаянно цеплялась руками. Я очень хотела уйти, спрятаться в общаге под одеялом, но обещала Матвею поболеть за них на игре. Я не могла не прийти. И… я хотела его увидеть.
В спортзал я пришла одна из первых. До игры оставалось полчаса, и я попала на разминку. Заняла лавочку в первом ряду, сделав это максимально тихо, чтобы не отвлекать ребят. Матвей оживленно давал наставления игрокам, и выглядел как настоящий капитан. Взволнованный, слегка нервный капитан. И я засмотрелась на него, пока оставалась незамеченной. Он постоянно вытирал лицо подолом футболки, возмущенно размахивал руками и лохматил и без того лохматые волосы.
Хлопнула входная дверь, и Матвей резко обернулся. Заметил меня, и взгляд его сразу смягчился. Он что-то сказал парням, подбежал и сел рядом со мной.
— Как дела? — спросил он и улыбнулся.
— Пришла болеть. Надеюсь, ты их всех порвешь, — ответила я тоже с улыбкой.
— У них состав изменился, много новых.
— Ну, — протянула я и нажала кулаком на его плечо. — Ты справишься. В этом зале ты главный.
Матвей улыбнулся с теплом, посмотрел на меня, потом на кофту, и улыбка исчезла.
— Знакомая кофта, — сказал он.
— Да, это вчера Тимур дал в лесу, а я забыла вернуть, — оправдывалась я. — Принесла, чтобы отдать, но замерзла на парах.
— Ясно, — кивнул Матвей. — Ладно, я ушел строить пацанов.
И быстро убежал к парням. Странный он какой-то, будто обиделся.
В зал приходили зрители: студенты, учителя, даже директор. Построили команды, и судья объявил начало игры. Я с замиранием сердца смотрела на парней, мысленно болела за них, но меня беспокоил Матвей. Он был потерянным, ошибался, пропускал мячи, и счет уверенно переваливал в сторону соперников. Это был не он — не тот Матвей с горящими глазами, какого я знала.
На небольшом перерыве, который запросили соперники, я не выдержала печального вида Матвея. Подошла к нему и выдернула от парней, схватив за футболку.
— Что с тобой?
— Что? Ничего? — сказал он, смотря куда-то за мое плечо.
— Матвей! Посмотри на меня! — Уверенно сказала я, и дождалась, пока его темные глаза будут смотреть в мои. — Соберись! Это твоя цель! Ты должен победить! Отключи все мысли, думай только о победе.
Он слегка расслабился, опустил напряженные плечи и едва заметно улыбнулся.
— Если мы победим, ты пойдешь со мной пить кофе?
Я выдохнула и улыбнулась — «настоящий» Матвей вернулся.
— Это снова выбор без выбора?
Он уверенно кивнул и замер в ожидании ответа.
— Пойду, — улыбнулась я. — Манипулятор.
Матвей посмотрел на меня с такой нежностью, что защемило внутри. Его взгляд, теплый и добрый, что-то активно шевелил внутри меня, заставляя забыть и об усталости, и вообще обо всем. Я слегка сжала его плечо, и ушла обратно на лавочку. А через несколько шагов заметила, что возле двери стоит Тимур и пристально смотрит на меня. Снова холодным взглядом, пробирающим до мурашек. Я быстро отвернулась и заняла свое место в зрительном зале.
Помогли ли мои напутственные слова, обещание совместного вечера или что-то еще, но Матвей собрался. Стал играть намного лучше, и сначала наша команда сравняла счет, а потом уверенно вышла вперед. Матвей постоянно ловил мой взгляд, и я кивала ему. Он молодец. Он справится. Я верю в него.