Тимур покачал головой, но спорить не стал. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но потому что никогда не жила богато. И не знаю, что значит жить в достатке. До ухода отца у нас было все, что нужно из необходимого. Потом он сбежал, бросил нас, и пришлось резко затянуть пояса. Но я никогда не жаловалась, понимала, что маме и так тяжело. Она старалась, много работала, и… угробила себя.
Я уткнулась в стакан с кофе, прогоняя мысли о маме. Прогоняя образ, который на всю жизнь впечатался в память: мама на полу квартиры. Плачущий Павлик в комнате. И диагноз врачей.
Я с силой сжала ладонь, впиваясь ногтям в кожу. Больно, но уходили слезы. Уходил образ и воспоминания. Не время, не сейчас, не перед ними.
Я отпила большой глоток кофе, обжигая язык, потом еще и еще.
— Насть, что происходит? — выдернул меня Тимур. — Почему ты голодаешь, изводишь себя? Ты работаешь, но для чего? Нужно помогать родственнику, болеешь или что?
— Да, нужно помочь стареньким родителям, — врала я. — На пенсии, денег мало, еще и брат маленький.
— Послушай, мы можем помочь! Не в плане мы, а наше движение. Продукты, ремонт, что угодно. Мы для этого и работаем.
— Не надо! — я остановила Тимура. — Я сама справлюсь, это только мое дело. Не лезьте и не пытайтесь понять. Оба!
— Почему ты такая колючая! — воскликнул Тимур. — Почему отказываешься от помощи, если нуждаешься в ней!
Я поставила стакан на стол и посмотрела в темные глаза Тимура.
— Потому что мне не нужна помощь! Я и так… вся в долгах перед вами, вы меня по самые уши вогнали! Хватит! У вас дел больше нет, как меня опекать? Девчонок других нет что ли, нормальных, красивых? — Я снова начинала злиться. — Вот поэтому из вас троих мне больше нравится Марк! Он бы в спортзале перешагнул через меня и пошел по своим делам, потому что ему плевать! И вам должно быть плевать, как и большинству людей! Но вы упорно пытаетесь лезть в мою жизнь, заставляете принимать помощь, даже не понимая, насколько мне стыдно это делать!
Я с трудом захлопнула рот. Мне определенно нужно учиться благодарить людей не хамством, а как полагается. Как же сложно избавиться от старых привычек и манеры общения! Почему мне хочется оттолкнуть людей, которые нравятся и пытаются помочь, ничего не требуя взамен? Господи, где бы почитать инструкцию, как правильно жить эту жизнь!
— Ты что-нибудь понял? — спросил Тимур у Матвея. — О каком долге она говорит?
Матвей лишь грустно пожал плечами и уставился в окно. Обидела. Бросила их заботу им в лицо. Нет, иметь друзей точно не для меня.
— Все, ребят, мне надо в общагу, — сказала я вместо извинений за свою грубость или благодарности.
— Поехали, — отреагировал Тимур.
Назад мы ехали в полной тишине. Я с чувством вины и осознанием, что никогда не смогу стать нормальной. Детдом сделал из меня настоящее чудовище, и теперь я, как злая собака, кидаюсь на всех. Ведь достаточно сказать: «Я подумаю», «Спасибо за заботу, но я справлюсь», «Я ценю вашу помощь, но привыкла решать проблемы сама». Кучу вариантов пришло на ум, но я поступила в своей манере — нахамила, огрызнулась, оттолкнула.
— Матвей—
Настя вышла у женского корпуса, бросив нам короткое «Пока» и быстро скрылась внутри. Я уже ничего не понимал. То она принимает заботу, пусть брыкается, но в итоге соглашается, то отталкивает. Хочет безразличие, игнор, но как оно может быть, если человек тебе нравится? Как можно стоять и смотреть в эти грустные глаза, и ничего не делать. Это же невозможно.
Я не могу решить все ее проблемы. Да я даже не знаю, какие у нее проблемы и что вообще происходит в жизни этой сильной, но несчастной девушки! Но что-то же я могу сделать — накормить, поговорить, поддержать. А она просит не трогать, не заботиться и вообще не обращать внимание.
Я не мог прогнать из головы момент ее падения. Закатывающиеся глаза, ослабевшие мышцы, голова на моем плече. Все произошло за секунду, и сейчас вспышки воспоминания снова заставили погрузиться в тот страх, что я испытал.
— Позвони Марку, пусть спускается, — сказал Тимур. — Мне координаты скинули, на задание поедем.
Я даже не стал спорить, позвонил младшему и снова уставился в окно. Какой смысл спорить, если Тимур никогда не пойдет против отца, а отпускать старшего одного я не мог. Хоть и дурак бесхребетный, он мой брат, моя семья, а в семье не принято оставлять с проблемой наедине.
— Она спрашивала про работу отца, — тихо сказал Тимур, пока мы ждали Марка.
— Простое любопытство, — отмахнулся я и уткнулся взглядом в пошарпанную стену общаги.