Ноги принесли меня в парк, где я сделал круг, пробегая мимо лотков с сахарной ватой и попкорном. Людей почти не было, лишь вдалеке на лавочке сидели двое. Я пригляделся и замедлился до шага. В тени деревьев на лавочке сидела Настя и мальчишка. Споря внутри себя, как поступить лучше, я уверенно двинулся к ней хотя бы поздороваться. Кажется, сейчас ее улыбка сможет меня успокоить.
Настя
Погода выдалась на удивление хорошей, и мы с Павликом пришли в парк. Сегодня у нас есть больше времени, и я думала, чем веселить грустного брата. Его снова дразнили, но хотя бы не били — только от этого совсем не легче. Конечно, я больше не имела никакого влияния в детдоме, и дерзкий Федотов клал на мои угрозы с небоскреба.
Я поправляла Пашке воротник на кофте, когда услышала такой знакомый, но не к месту прозвучавший голос.
— Привет!
Павлик поднял голову, а я замерла с воротником в руках. Нет, пожалуйста, только не сейчас, когда угодно я готова с ним разговаривать, но не сейчас.
— Привет! — отозвался Павлик с любопытством.
Я медленно, будто могу что-то изменить, повернулась к Матвею. Я так рада была его увидеть, но лучше бы он ушел, и не задавал вопросы. И смогла только кивнуть.
Матвей сел на корточки напротив Пашки и улыбнулся ему, от чего мое сердце сжалось. Лицо пряталось в тени от козырька серой кепки, но я видела, как улыбаются даже глаза.
— Я Матвей. Друг Насти, — сказал он и протянул брату руку.
— Я Паша, ее брат, — отчитался Павлик и по-мужски пожал ладонь. — Крутая кепка, — сказал он и дотронулся пальчиками до козырька.
— Нравится? — улыбнулся Матвей, и Пашка кивнул.
Матвей стащил с головы кепку и накинул Пашке на голову козырьком назад. Подтянул крепеж, и довольный братик посмотрел на меня.
— Здорово, — выдавила я. — Только вернуть не забудь.
Павлик сразу загрустил, но спорить не стал.
— Пусть оставит, у меня еще есть, — сказал Матвей.
— Правда? — подскочил Пашка. — Насть, можно?
Матвей повернулся ко мне, смотрел своими нежными глазами, улыбался и делал все, чтобы я не могла отказать. И я кивнула.
— Круто! — воскликнул Павлик. — А то у нас в детдоме у многих пацанов есть кепки, а у меня нет!
Сказать, что у меня внутри похолодело — ничего не сказать. Я готова была закрыть Пашке рот рукой, схватить его и убежать отсюда желательно на другую планету. Только что мой болтливый брат сдал нас с потрохами. Сдал человеку, которому я больше всего боялась признаться. Конечно, Пашка не понимал, что такой печальный факт о себе нужно скрывать, а не рассказывать на каждом шагу. Маленький он еще, глупый, и я не подумала ему объяснить, потому что меньше всего ожидала встретить знакомых здесь.
— Где? — переспросил Матвей.
Это был мой шанс! Ответить за брата, что в детском саду, просто он ошибся, плохо выговорил или что-то еще. Это неважно, главное — перевести разговор, и чтобы это проклятое слово больше не звучало ни сейчас, ни в другое время.
— В детдоме, — быстро ответил Пашка, а я успела только открыть рот.
— Ааа, ну вот у тебя теперь есть, — спокойно ответил Матвей.
— У тебя синяк, — сказал Пашка. — И у меня был. Тебя тоже побили?
— Типа того, — улыбнулся Матвей и добавил шепотом: — Но я против драк.
— А я бы хотел уметь драться, как Настя. Она даже с пацанами дралась в детдоме, а я не умею.
Я хотела провалиться сквозь землю. Мечтала, чтобы под этой лавочкой образовалась яма, и я полетела прямо в ад. В горле пересохло от стыда и волнения, и хуже быть просто не могло.
— Паш, ты на площадку хотел, беги, — прохрипела я.
Павлик спрыгнул с лавочки, уже приготовился бежать, но резко остановился.
— Ты не уйдешь? — спросил он у Матвея.
Уйдет, — подумала я. После того, как ты выдал меня, конечно, он уйдет. Это он пока делает вид, что ему плевать, а потом найдет причину, чтобы убежать.
— Если твоя сестра не прогонит, то не уйду, — ответил Матвей и поднялся на ноги.
Пашка радостно побежал на площадку, и уже через пару секунд раскачивался на качелях. Довольный, хоть на некоторое время стал обычным ребенком.
Матвей сел рядом и тоже смотрел на Павлика. Молчал. И я молчала. Слезы подступали к горлу. Ну почему он еще здесь? Почему не ушел, узнав правду обо мне? Почему сделал вид, что это нормально, что ничего страшного? Понимая, что мне нужно время успокоиться, я тихо, не поворачивая головы, сказала: