— Ольга Васильевна! — крикнул Тимур, и в коридоре появилась вахтер. — Ольхову из семнадцатой сюда приведите.
Да, правильно. Пусть сюда приведут, я здесь разобью ей голову об стену. Схвачу за волосы и приложу лбом, чтобы встряхнуть мозги. Хотя, о чем это я? Откуда там мозги!
Я смотрела только перед собой и не моргала. И когда блондинка оказалась в поле моего зрения, кинулась к ней. Но опять меня остановили! Да что же такое!
— Не надо, — сказал Матвей, удерживая меня за плечи.
— Отпусти, и я задушу ее! — зарычала я.
— Нельзя, — прошептал он мне ухо. — Про Павлика помни. Ты не Полину накажешь, а его и себя.
Матвей крепко прижал меня к себе спиной, и от тепла его тела я согревалась и успокаивалась. Я стояла в его руках и переставала дрожать. Не от кофты — от него. От того, что он здесь. Они оба здесь. Гнев начал медленно отступать, уступая пониманию: Матвей прав. Все это время я сдерживала себя, хотя давно могла разбить блондинке голову, и делала это только ради Пашки. В детдоме такое не прощается, и мне чертовски сложно держать себя в руках!
— Ты знаешь, что за такое сразу выселение из общежития? — сказал Тимур блондинке.
— За какое? Я ничего не делала! — взвизгнула она.
— Это подружка ее, Дарина вроде зовут из двадцатой, — сказала я.
— Ольга Васильевна, ведите ее тоже, — приказал Тимур. — Сейчас все общежитие поднимем, пока не найдем виновных!
Я вздрогнула от его крика, Полина отшатнулась, прижимаясь к стене. Вахтер молча убежала приводить очередную стерву.
— Как вы меня нашли? — тихо спросила я, повернув голову к Матвею.
— Яна позвонила и сказала, что ты не вернулась с душа.
Я медленно вздохнула, и стало еще теплее. Неожиданно для себя я обрела союзницу, всего лишь сопроводив ее до больницы. Не зная о моих принципах, что на каждую помощь нужно отвечать тем же, Яна поступила именно так. Думаю, я смогу отблагодарить ее, сказав нелюбимое мне слово.
Блондинка нервничала у стенки и теребила руки под гневным взглядом Тимура. Знала ли она, что за меня заступится сам Филатов-старший? Судя по растерянному, испуганному взгляду — нет.
— Что, Полинка, ревность заела? — фыркнула я.
Она кинула в меня уничтожающий взгляд, а я сморщилась. Да, причина именно в этом.
— Марк слишком умный для такой тупой курицы, как ты, — добивала я.
Матвей сильнее сжал руки, призывая меня остановиться. А я бы надавала ей по морде, если бы он не держал меня. Хоть разок влепила по щекам, но приходилось сдерживать свои порывы, потому что мои силы точно не равны силам Матвея. А бодаться с ним не было никакого желания.
Вахтер вернулась с той девчонкой, которая толкнула меня в подвал, и она сразу сдала Полину с потрохами. Блондинка заныла, начала просить Тимура не выгонять с общаги, плакать, что живет далеко. И мне не было ее жаль, вообще ни капли.
— Завтра я поговорю с твоим куратором, — сказал Тимур. — Будем звонить родителям.
Он повернулся к вахтеру и его голос был таким же, как был раньше. Холодным, опасным, властным. Но он волновался, хоть и пытался скрыть это за привычным ему холодом.
— Ольхову переселить в другую комнату.
— Куда? У нас все забито! — воскликнула вахтер.
— Мне плевать! Поменяйте с кем-нибудь!
Вахтер заохала, но спорить не стала. Толкнула девчонок в сторону лестницы, и те быстро шагали прочь от злого Тимура. Он проводил их взглядом и повернулся ко мне. Его взгляд сразу стал другим — не нежным, как у Матвея, а спокойным.
— В порядке?
— Да. Спать пойду, — сказала я и Матвей выпустил меня.
Они проводили меня до лестницы, и я вернула кофту Матвею, вынырнув из его тепла. Было дикое желания уйти в комнату с его вещью, а потом завалиться в ней спать, чувствуя не только запах парфюма, но и ту надежность, что я ощущаю рядом с братьями. Но мне стало неловко — я и так лишила Тимура кофты, и забрать ее еще и у Матвея было бы совсем наглостью.
— Спасибо, мои спасители! — искренне сказала я парням и поплелась наверх.
Ругаться с блондинкой уже не было сил, и я завалилась в кровать. Я не забуду и не прощу. Но сейчас я хотела только спать под тяжелым одеялом, думая о другом тепле — человеческом, что спасло меня из темного, холодного подвала.
Глава № 16
Настя
Холодный подвал не остался без последствий для меня. Утром я проснулась с жаром, сильной болью в горле и насморком. Мой крепкий иммунитет, подорванный голодовкой и отсутствием отдыха, решил сдаться. Не очень вовремя, но разве болезнь вообще может быть вовремя хоть когда-нибудь?