— Нет, они сами. Мы с Марком общались днем, и когда я узнала, что они идут, попросила показать мне по видеосвязи.
Она приблизила телефон и начала что-то рассматривать.
— Ну-ка лицо поверни, — сказала она.
— Чего?
— Тимур с синяком и не говорит, где получил. Хочу убедиться, что он не с тобой подрался.
Я хмыкнул и повернул лицо в разные стороны.
— Не со мной, — сказал я с улыбкой.
— Все, иди и помни, что я за тобой наблюдаю, — сказала Настя. — И за всей твоей командой. Ты справишься! А мы с девчонками тут болеем за вас!
Я вернул телефон Марку, и он повернул экран в сторону поля. Пусть ее не было лично, но она все видела. И это придавало сил. Теперь я просто обязан не оплошать. Еще и братья здесь. Первый раз они добровольно, не чтобы наблюдать за кем-то, а чтобы смотреть на игру, пришли в зал. Братья, которые никогда не поддерживали меня в моем увлечении и считали спорт несерьезным занятием. У меня просто нет прав проиграть с такой поддержкой.
Первый тайм шел нормально, но соперники оказались очень сильными. В счете мы шли нога в ногу, с небольшой разницей перевешивая то в нашу, то в их сторону. Играли агрессивно, жестко, и это безумно злило. Соперники были как с цепи отпущенные собаки, и очень хотели победить. Я думал только о мяче, отключился от внешнего мира и проблем полностью. Концентрация на игре была сто процентов, но в перерыв мы ушли с равным счетом. Не критично, но сил было потрачено немало. И чтобы победить, во втором тайме придется выложиться на двести процентов.
Я схватил воду, полотенце и подошел к братьям. На экране телефона Настя уже сидела с Яной и новенькой в их комнате.
— Матвей, Леонтьева поставь перекрывать их мелкого! Он там самый шустрый и наглый, вообще козел, — ругалась она охрипшим голосом.
— Почему Леонтьева?
— Да он у тебя сегодня как хромая лошадь, у него ПМС что ли? От него толку нет, пусть хоть удар на себя принимает. Скажи ему, если он не начнет играть нормально, я приду кашлять на него!
Я засмеялся и посмотрел на братьев.
— Слушай, она всю игру комментирует, — сказал Тимур. — Кричит так, что уши закладывает.
— Чье ворчание я там слышу? — сказала Настя.
— Ты горло поберегла бы, скрипишь как петля несмазанная, — буркнул Тимур.
— А ты ворчишь, как дед старый. За пенсией не пора?
Тимур закатил глаза, но губы растянулись в улыбке. Я оставил их спорить дальше, и вернулся к команде. Думал над словами Насти, и решил воспользоваться ее советом.
Второй тайм Леонтьев закрывал самого мелкого и шустрого пацана в команде соперников, и игра пошла значительно лучше. Сначала мы вышли вперед на десять очков, потом на пятнадцать. Соперники не отставали, но до конца матча нам удалось удержать разрыв в пятнадцать очков, и со свистком судьи приняли победу.
Я ликовал. Мы с парнями обнимались, хлопали друг друга по спине. Еще один шаг к своей мечте сделан. Осталось два, и с такой поддержкой сделать их будет намного легче.
Я позвал парней отметить в пиццерии и предложил братьям разделить нашу победу. На удивление, они легко согласились, и пока шли до кафе, я болтал с Настей по видеосвязи на телефоне Марка. Она говорила севшим голосом, почти шепотом и так радовалась, как не радовался я. Столько хороших слов услышал в свой адрес, сколько не слышал за всю жизнь.
Мы провели в пиццерии два часа, и я заказал одну большую пиццу на вынос. Если уж Настя не пришла отметить, то пусть это сделает с девчонками. Лезть в окно с большой коробкой я не рискнул, позвонил ей и попросил спуститься самой или отправить Яну, надеясь, что она выберет первое.
И она пришла сама. Тепло одетая, с улыбкой на лице, Настя подошла ко мне в холле общежития, и я отдал ей коробку.
— Классная игра была, — сказала она. — Я знала, что ты справишься.
— Да, — кивнул я и хитро улыбнулся. — Собственно, я пришел за обещанной наградой.
Я ожидал бунта, спора, чего угодно. Но она положила коробку на стол и подошла ближе. Я повернул голову нецелованной щекой к ней в ожидании. Настя подтянулась, и когда оказалась совсем рядом, я резко повернул голову, и поцелуй упал на мои губы. Секунда, две с бешеным сердцем, и она отступила. Смотрела взволнованно, но без злости за мою наглость.
— Ой, — испуганно сказал я. — Это не я. Оно само произошло. Давай еще раз, я попробую удержать голову.
И снова замер в ожидании, но теперь позволил поцеловать себя в щеку. Тепло разлилось по телу, и теперь я мог спокойно уходить отдыхать. Настя улыбнулась мне, схватила коробку с пиццей и убежала наверх.