— Неправда! Ты только в ней всегда ходил, — спорила я. — А потом ты трижды спас меня, этого достаточно для дружбы.
Тимур едва заметно улыбнулся и тут же снова спрятался за маской сурового парня.
— Ты только недавно перестала хамить мне.
— А ты волком смотреть на меня. Долго еще будешь отпираться или расскажешь, за что Матвей ударил тебя?
— Какая же ты настырная! — вздохнул Тимур.
И замолчал, пристально глядя в окно перед собой. Рассказывать он не собирался, снова стал холодным и неприступным. Я не решилась настаивать, погрузилась в свои мысли и смотрела на мелькающий пейзаж.
Мы проезжали мимо лесополосы из ряда стройных сосен, вдали виднелась неширокая темная речка. Я ни разу не была здесь, лишь в детстве отец пару раз вывозил меня на речку ловить рыбу. Тогда все было хорошо — мама ждала Пашку, папа казался счастливым, узнав, что у него будет сын. Может, делал вид, что в нашей семье все нормально, хорошо отыгрывал роль ради меня.
Я медленно вздохнула, прогоняя воспоминания, которым не место в моей голове. Отец не заслужил ни одной моей мысли, кроме ненависти. Все хорошие поступки он перечеркнул одним днем, когда собрал вещи и ушел под пристальный взгляд мамы, держащей на руках плачущего Павлика.
Я посмотрела на задумчивого, хмурого Тимура и подумала о родителях братьев. Как я поняла, они тоже не идеальны, но они рядом с ними, они обеспечивают им хорошее будущее. Поэтому они ничего не боятся, выросли уверенными в себе и упертыми.
— Что? — спросил Тимур и поймал мой взгляд. — Что так смотришь?
— Просто смотрю, — тихо ответила я.
— Вы с Матвеем встречаетесь? — внезапно спросил он, и я сразу отвела взгляд.
— Нет.
— А почему?
— То есть ты мне ничего не хочешь рассказывать, а сам пытаешься в мою личную жизнь влезть? — хмыкнула я.
— Ты же сама только что сказала, что мы друзья. Так почему?
— Иногда парень и девушка могут просто общаться и дружить, необязательно их сразу считать парой.
Я хотела сказать, что не пара Матвею. Моя самооценка не позволяет избавиться от комплексов, которые у меня растут рядом с ним. Он красивый, обеспеченный, без каких-либо травм. Смотрит на меня с нежностью, флиртует, но я не могла избавиться от мысли, что это просто жалость. На спасенного котенка тоже смотрят с нежностью, и на маленького ребенка. У меня не будет ни профессии, ни нормальной работы, а еще я стану матерью для своего брата. Разве я могу нравиться таким, как Матвей? Вокруг него крутятся красивые девчонки, он веселый и общительный, и когда-нибудь устанет спасать меня.
Да и не пойму свои чувства. Я никогда не любила, и простой симпатии к парням не испытывала. Вдруг это только благодарность?
Мы подъехали к приюту, который находился на территории заброшенного завода. Вдалеке слышался собачий лай, и пока Тимур доставал огромные упаковки с кормом, я уже здоровалась с женщиной, вышедшей нас встретить. Она представилась Антониной и провела нас внутрь. В больших вольерах сидели собаки, в-основном беспородные, как сказала владелица приюта. Мы прошли по территории, и остановились возле вольера со щенками. Они прыгали на сетку, скулили и очень просили внимание.
— Можно погладить? — спросила я, нажимая на маленькие носики через прутья сетки.
Антонина открыла вольер и запустила нас, и щенки сразу кинулись на наши ноги. Гавкали, скулили и просились на ручки. Я села на пол, и кутята начали лизать мне руки, лицо, царапали когтями, а я не успевала гладить их. Какие же они маленькие, милые и невинные. Я представляла, как радовался бы Павлик, окажись он здесь. Заберу его из детдома, и мы обязательно заведем собаку или кошку, потому что он наверняка захочет животное.
— Насть, я сфоткаю для отчета, — сказал Тимур.
Я играла с щенятами, чесала им пузики, и даже не сразу сообразила, о чем он говорит.
— Скоро холода, — сказала Антонина. — Нам нужны одеяла, старое постельное белье, иногда грелки привозят.
— Привезем, — ответил Тимур. — В пакете лекарства. Список мне скиньте, что еще нужно.
— Люди нужны, которые заберут хотя бы щенят, — вздохнула она. — Приют переполнен, и нам постоянно подкидывают еще, а у нас места нет.
— Давайте мы вольеры еще поставим.
— Было бы неплохо, — ответила Антонина.
— Я бы всех забрала! — воскликнула я. — Но меня вахтер в общаге не пустит.
Я поднялась с пола, отряхнулась, но щенки не хотели отпускать меня. Они нуждались в ласке, и стало грустно от того, насколько это место похоже на детдом. Та же клетка, та же стремная еда, отсутствие свободы и ожидание. Что вот-вот тебя заберут, подарят дом и ты перестанешь быть одним из толпы несчастных детей. Но время идет, ребенок растет и приходит понимание — сирот много, а желающих взять их очень мало.