— Пап, что с этими парнями? — спросил Тимур.
— Я на всю их шайку заяву накатал, и они смылись. Мои друзья в полиции поищут их, но, думаю, они больше не появятся. Одно дело пугать, другое покушение на убийство. За особо тяжкие им светит хорошая статья, и возвращаться сюда абсолютно не выгодно.
— Но придут другие, — сказал я.
— Может быть, а может и нет. Там уже по факту будем решать.
Я хмыкнул. Чтобы отец решил проблему, нужно было подставить своих сыновей, довести до того, что произошло. Если бы не мое голубоглазое чудо, лежал бы я сейчас не в койке, а сырой земле. И ради чего? Чтобы найти повод избавиться от авторитетов?
— Что у меня? — тихо спросил я, со стоном меняя положение тела.
— Ножевое, два ребра сломано, сотрясение, ушибы. Полный набор, — сказал Тимур. — Переливание делали.
— Надеюсь, не вашу кровь? — хмыкнул я и схватился за ребра со стоном. — А то стану таким же занудой, как вы.
— Нет, донорскую, — улыбнулся Марк. — Но вы посмотрите на него — чуть не помер, а язвить не разучился.
— Не дождетесь. Я пока в отключке был, много новых шуток про вас придумал.
Отец издал короткий смешок, и я с удивлением посмотрел на него. Неужели я правда услышал это?
— В следующий раз приеду с мамой, — сказал отец. — Сегодня не пустил ее, она там на успокоительных сидит. Позвони ей и скажи, что ты жив.
Он поднялся и посмотрел на нас с легкой улыбкой.
— Таких люлей я еще от нее никогда не получал. Ваша мама в гневе хуже твоей девчонки.
Я хотел сказать, что это заслуженно, но промолчал. Изменит ли что-то произошедшее, или мы так и будем подвергать себя риску, я не знал. Я помнил про свое обещание, и теперь на разборки придется ходить с Тимуром — хочу я этого или нет. Отныне свои хотелки придется засунуть в задницу и впервые за двадцать лет стать покорным, послушным сыном. Надеюсь, отец хотя бы восстановиться даст перед новым заданием.
— Я уехал, у меня дела, — сказал отец и повернулся ко мне. — Поправляйся, сын.
— Сын? — уточнил я, открыв рот.
— А кто ты? Дочь что ли? — хмыкнул он и ушел.
Оказывается, нужно было оказаться в лапах у смерти, чтобы отец вспомнил, что я ему сын. И почему я раньше так не сделал?
— Мы тоже пойдем, отдыхай, — сказал Тимур. — Вечером зайдем еще.
— Тимур, задержись на минутку, — попросил я.
Старший подошел к кровати, зная, о чем я буду говорить. Я дождался, пока Марк закроет дверь, и посмотрел на брата. Хотелось бы мне забыть слова, услышанные в этих проклятых гаражах, но я помнил их. И то, как они задели меня. Тот день отчетливо стоял перед глазами: виноватый вид Тимура, молчание Насти. Она почти убедила меня, что ничего не произошло, и я отпустил ситуацию. Иногда думал об этом, но отталкивал от себя неприятную мысль. Оказалось, что они носили общую тайну, зная, насколько она не понравится мне.
Но, оказавшись на больничной койке, увидев страх Насти, меня отпустило. Она со мной, она рядом, и пусть меня дико злит поступок Тимура, я был готов простить.
— Когда ты поцеловал Настю, она ответила? — спросил я, глядя в глаза брата.
— Нет, — уверенно сказал он. — Это была ошибка, Матвей. Но понял я это уже поздно, когда все произошло. Она тебя любит, и я ни за что не буду лезть в ваши отношения.
— Зачем ты это сделал?
Тимур медленно вздохнул и посмотрел виноватым видом. И я верил, что он делает это искренне, а не чтобы успокоить меня.
— За нами погоня была. Я хотел ее высадить, но она отказалась. Упертая, блин, — цокнул Тимур. — Не хотел подставлять Настю, ей и так досталось из-за меня. Переволновался… Она так близко оказалась.
Я кивнул, слушать это было не очень приятно, но справлюсь. Важнее то, что она не ответила, не поддалась, хотя у нас даже отношений не было.
— Но она тебе нравится? — тихо спросил я.
— Я думал, что да. Но когда она пыталась тебя спасти, когда просила не умирать, шептала признания в любви, я понял, что она ведь как сестра нам стала. И если у вас все получится, я буду только рад. Честно. Я ни на что не претендую, ругаться с тобой не хочу и надеюсь, что ты долго не будешь злиться на меня за этот поступок.
— Я не злюсь, — честно сказал я. — Хорошо, что у нее был выбор, я же задавил Настю своей заботой, а тут ты — сильный, наглый.
— Она выбрала тебя и правильно сделала. Вся эта любовь не для меня.
Тимур похлопал меня по плечу и быстро ушел. Я правда не злился. Возможно, этот поцелуй дал Насте что-то понять, подтолкнул и теперь у нас все будет по-настоящему. А неприятный образ постепенно покинет мою голову, как и дикая ревность к брату.