— Расскажите о братьях, какие они были в детстве? — попросила я, чтобы заглушить тишину в кухне.
Мама Вера выпрямилась и улыбнулась так широко, что в кухне стало светлее.
— Такие же, как сейчас, — сказала она. — Они вообще не изменились. Тимур, когда его ругали, всегда так смешно морщил нос, сводил брови вместе и смотрел исподлобья. И обязательно скрещивал руки на груди! Мини-начальник.
Я хмыкнула и посмотрела на серьезного Тимура. Он закатил глаза и покачал головой.
— Матвей кивал головой, делал вид, что слушает, а сам уже придумывал, чтобы еще натворить, — улыбнулась мама Вера, и я улыбнулась вместе с ней. — Эх, и задирой рос, пока в баскетбол не влюбился. А до спорта откуда он только не падал, ему пять раз делали уколы от бешенства после укуса бездомных собак. Пять раз!
— Только не очень-то уколы ему помогли, — хмыкнул Тимур.
Мама Вера с укором посмотрела на Тимура, но губы растянулись в улыбке.
— А Марк он всегда такими жалостливыми глазками смотрел, когда его ругали. Стоит, губа дрожит, готов разрыдаться. Жалели его больше старших братьев, конечно. Потом Матвей к нему в комнату подкрадывался и принцессой называл, — сказала мама Вера и покачала головой. — Однажды даже платье где-то нашел и нарядил Марка. Ему лет пять было.
Тимур засмеялся, видимо, он тоже участвовал в этом.
— Только Матвей всегда в школе за Марка заступался, когда его обижали, — сказал Тимур.
— А Марка обижали? — ахнула мама.
— Было такое, — кивнул Тимур.
Я улыбалась тому, с каким теплом они говорили о своей семье. Несмотря на конфликты и разное воспитание, они всегда были настоящими братьями, заботились друг о друге с таким же усердием, как и обо мне. Не умеют они по-другому, у них в крови это.
В прихожей хлопнула входная дверь, послышались шаги, и на пороге появился Андрей Викторович. Мама Вера сразу налила ему чай, и он схватил кружку.
— В понедельник он будет в опеке, — сказал отец братьев.
— Правда? — воскликнула я.
— Да. В понедельник мы начнем подготовку к суду.
Я медленно выдохнула, посмотрела на родителей братьев, на Тимура. Я была здесь лишним звеном, посторонней, но внутри разливалось приятное тепло к этим людям. Жаль, что рядом не было Матвея разделить мою радость, но я обязательно расскажу ему.
— Как же я завидую братьям, что у них такие замечательные родители, готовые просто так помогать даже чужим. Я теперь понимаю, почему и они такие, почему их помощь всегда бескорыстная, — честно сказала я. — Спасибо вам большое!
— Пока не за что, — тихо сказал отец.
— У меня будет еще одна просьба — у вас есть знакомый риелтор? Я хочу квартиру обменять с доплатой, чтобы с юристом расплатиться.
— Насть, ты что, это же квартира твоей мамы, твоего детства, — встрял Тимур.
Я покрутила в руках кружку с уже остывшим чаем и уставилась на свои пальцы, еще хранившие царапины после драки.
— Я не успею накопить нужную сумму. Это уже неважно, главное Пашку забрать.
Отец отхлебнул чай, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и посмотрел на меня настоящими отцовскими глазами.
— Ничего пока не продавай. Суд пройдет, а там посмотрим, что и как.
Нет, я точно завидую братьям. Настоящей белой завистью. Если бы мой отец был таким же…
— Отвезешь меня к Матвею? — спросила я у Тимура, и он кивнул.
— Езжайте, я ему еды собрала, — засуетилась мама Вера и поставила пакет перед нами. Потом еще один пакет. — Это тебе, моя девочка, печенье и булочки.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Завтра брата увижу, его угощу.
— Приходи в гости, и брата приводи. А то мальчики в общаге живут, бросили мать с вечно работающим отцом, — сказала мама и проводила нас до двери. — Мы с тобой поболтаем, Павлику твоему игрушки братьев достану.
Потом она совершенно неожиданно обняла меня, как родную дочь. Я уткнулась носом ей в плечо и еле сдержалась, чтобы не заплакать. От нее пахло домом, теплом и мамой.
Матвей
Скучно в больнице, и все болит. Я пытался ворочаться с боку на бок, но рана на животе простреливала до кончиков пальцев. Я пересмотрел фильмы, пообщался с пацанами в мессенджере, даже поговорил с мамой по видеосвязи, но все равно было скучно. И дико хотелось встать. Мои мышцы не привыкли к тому, что я целый день подпираю кровать, и просились хотя бы сделать несколько шагов. Но врач был категоричен: постельный режим, будь он неладен.
Когда, наконец, открылась дверь, и на пороге появились братья с Настей, я протянул руки, как ребенок, просящийся на ручки. Она улыбнулась, подошла ко мне, и я попытался утащить ее к себе, но она заворчала, что я должен сначала поесть. Быстро чмокнула в щеку, приподняла кровать и протянула контейнер.