Канун 1865 года
«Почему они все-таки противостояли нам, а не удрали оттуда, как трусливые зайцы? У них уже давно кончились патроны, а у половины этого сброда даже не было мачете, и все же они сопротивлялись!» – эти мысли не давали ему покоя.
Кристиан следил, как его солдаты обыскивали трупы убитых хуаристских офицеров – таких же офицеров, как и он. Он был офицером контргерильи, но чем он отличался от предводителя шайки разбойников? Лишь тем, что иногда государственная казна выплачивала ему жалованье золотом, а у этих офицеров золото было только на зубных коронках, которые сейчас выдирали его доблестные подчиненные, причем Лафранк и Шмидт соревновались в том, кто быстрее управится с этим делом. Контргерилья, а проще, банда отчаянных головорезов не соблюдала правил войны и не брала пленных. Да их и не могло быть. Пленных нечем было кормить и не на что было обменять.
– Эти канальи сражаются до тех пор, пока не упадут мертвыми. Кто им платит за это? Не иначе сам дьявол! – приговаривал старый капрал, ветеран Иностранного легиона.
Кристиан мог бы ему ответить, но смолчал. Им платил президент Хуарес, но не золотом, а тем, что заронил в их души мечту о свободе.
Солдаты обращались к Кристиану с уважением и называли его «капитаном». Ему это казалось злой шуткой.
Его полковник, решивший провести недельку-другую на океанском берегу в Монтеррее в сопровождении неутешной вдовы старого алькальда, убитого неизвестно кем – собственными слугами или сторонниками Хуареса, – одарил Кристиана этим званием и вручил ему под начало свору злобных псов, которые называли себя специальным отрядом контргерильи.
Полковник поручил Кристиану возглавить трудный и опасный поход чуть ли не в самое логово вражеских банд, а сам предпочел понежиться на теплом песочке в объятиях молодой красавицы.