Подогретый выпивкой и уверенный, что раненый выживет,Кристиан вздернул его за воротник запачканного грязью мундира и поставил перед собой лицом к лицу.
Наступила долгая пауза, одинаково тяжкая для них обоих.
– Тут какое-то колдовство… – произнес наконец Кристиан . – Почему мы так похожи?
– Колесо фортуны, как ярмарочная карусель, слегка повернулось, и настала наша очередь… мы уселись в одну кабинку, – ухмыльнулся пришелец.
– Меня зовут Фортескью . Тебе это имя ничего не говорит?
– Мой папаша разбрасывал свое семя по всем берегам Мексиканского залива. Только оплачивать будущее своих внебрачных отпрысков он не хотел, да и средств на это не имел. Тебе просто не повезло, братец. Я-то был зачат в законном браке. Наверное, в ту единственную ночь, когда мой папочка решил навестить мою мамашу. А кто твоя мать? Мне это интересно. Надеюсь, у нее были упругие груди и крепкие ляжки. Папочка ценил в женщинах именно эти качества.
– Она танцевала в Лондоне .– Он туда точно не наведывался ! – Раненый даже захлопал в ладоши и тут же скорчился от боли.
Полог палатки шевельнулся. Мгновенно двое мужчин насторожились. Кристиан , с «кольтом» в вытянутой руке, подобрался к выходу, резко откинул парусину и уперся взглядом… в лошадиную морду.
– Бог мой! Я не рассчитывал на такое везение. Мой конь уцелел под обстрелом и даже нашел меня, – воскликнул раненый.
Конь был великолепен. Кристиан сразу оценил его достоинства. Несомненно, он был андалузской породы и причем лучших кровей. Окраска его напоминала благородный мрамор. Он был ранен, и кровь запеклась на его лоснящейся шкуре.
– Если сумеешь выходить его – он твой в благодарность за спасение.
– Какая у него кличка?
– Я зову его Серый, но это как-то скучно. Ты вправе придумать ему новое имя.
– Пусть будет Петр! Так звали основателя Святого престола, – решил Кристиан Неплохое имечко. Оно не напоминает тебе о Севастополе? Кажется, и российского царя звали так! Генерал Маркес говорил, что ты и там побывал.
– Значит, ты обо мне наслышан?
– Иначе я бы не отправился к тебе на помощь… генеральский приказ для меня ничто, но его рекомендация… кое-что значит.
Фортескью проснулся с хорошо знакомым ему неприятным чувством, что за ним наблюдают. Он лежал на твердом плоском камне, источающем утреннюю сырость, которая проникала сквозь расстеленное армейское одеяло. Первым делом он проверил наличие оружия. Револьвер был на месте, там, где ему и надлежало быть. Потом уже он поморгал ресницами и огляделся.
– Итак, ты наконец продрал очи, хотя и проспал восход солнца.
Родриго , деливший с ним каменное ложе, смотрел на него насмешливыми темными глазами.
Кристиан Фортескью приподнялся, распрямил затёкшие плечи.Трое суток не слезал с седла, спал на ходу. Мы гнались за той самой бандой, что перестреляла твой отряд, – объяснил он, хотя был не обязан что-либо объяснять своему новому знакомому.
Взгляд Альварадо следовал за каждым его движением. Вероятно, он уже долгое время рассматривал Кристиана , пока тот спал. От этого пристального взгляда Кристиан ощутил неловкость, как будто кто-то пытается проникнуть в него, читает его мысли, как книгу, беззастенчиво перелистывая страницы.
Он сам решил поступить точно так же и уставился на нового знакомого.
– У нас обоих волчьи глаза. Я знал только одну личность, обладающую подобным взглядом. С этой персоной я никогда не рисковал сыграть в «гляделки». Это был мой отец, дон Ансельмо Матео Мария Альварадо… Он же и твой папаша…судя по всему, не так ли?
– Ты похож на меня, как две капли воды, не отрицаю… А кто мой папаша – знает один Бог или дьявол ,как говаривает мой дед.
Кристиан произнес это с напускным равнодушием. Он встал и оглядел лагерь, чтобы убедиться, что часовые на посту и бодрствуют. Скрутив и закурив сигарету, он почувствовал себя увереннее.
Альварадо поинтересовался:
– А какие глаза были у твоей мамаши?
Фортескю расхохотался, но в его смехе ощущался металл. Чем-то его оскорбил вопрос Родриго .
– Насколько я помню, голубые. Зачем этот допрос, Родриго ?
Но дон Родриго настаивал:
– Расскажи мне подробней о своей матери.
– Тебе захотелось покопаться в чужой душе? Может быть, жаждешь обрести новую семью и обласкать случайно найденного братика? Что за детские слюни ты распускаешь? Спасибо, что ты пожалел одинокого незаконного выродка, каким я являюсь. Нас много, наверное, разбросано по белу свету.