– Посмотрите на этих юнцов! Сколько ненависти в их глазах, – воскликнул Шмидт. У него самого глазки прямо светились в предвкушении массовой расправы.
Фортескью , выходя на плошадь, споткнулся о труп, лежащий у него на пути. Мальчишке нельзя было дать больше двенадцати лет.
– Он достаточно молод для тебя, чтоб ты получил удовольствие, отправляя его на тот свет? – вырвалось у Фортескью злобное замечание.
Он в ярости запустил пальцы в густую шевелюру и почесал голову, оглядывая вооруженных людей, сомкнувшихся вокруг него в тесное кольцо. Полжизни он провел, общаясь с подобными личностями, такими же, как и его сводный братец, у которых в душе жажда убийства росла, как раковая опухоль, с каждым новым сражением. Кристиан Фортескью вдруг почувствовал себя среди них чужаком.
– О'Малли, как ты распорядился взятыми трофеями?
– Все до одной винтовки розданы, капитан. Не пропадать же добру.
– Тогда по коням! Шмидт и ты, Лопес! Пристрелите тех лошадей, что мы не можем забрать с собой!
Хотя бы в этом он уступил Шмидту, дав тому возможность излить ярость, уничтожая живых существ.
Команды его были выполнены не без некоторого недовольства. Всадники потянулись прочь из селения, оставив живых горевать о погибших.
Глупость, сплошная глупость. Вся их изнуряющая кровавая работа была бессмысленна и ни к чему не приводила. Вместо одного мальчика с мачете, ими расстрелянного, с гор спускались двое таких же мальчиков, чтобы занять его место.
«О Господь, если б Ты знал, как мне осточертело убивать». Кристиана начало тошнить от запаха крови. Впервые за шестнадцать лет, проведенных на войне, он понял, что наступила пора рвать с прошлым, начинать новую жизнь.
Если небрежно оброненные Родриго слова об их общем родителе правдивы, то у Кристиана , значит, есть какие-то родственники. Впрочем, это полный абсурд. Ему пришлось достаточно навидаться высокомерных гасиендадо, чтобы ясно представить себе, как встретят в их среде личность, ему подобную, каким бы удивительным внешним сходством он ни обладал со старым развратным грешником.
Кроме того, у Кристиана была и собственная гордость.
Сквозь языки пламени походного костра он глядел на брата, беспечно развлекавшего приставшую к отряду женщину, беззастенчивую шлюху с похотливыми ужимками и копной вьющихся черных волос. Картина того, как Риго насилует испуганную девчонку возле трупа ее отца, вновь возникла в памяти Кристиана. Его братец любил, чтобы женщина сопротивлялась перед тем, как он брал ее силой. Служба у Маркеса привила ему вкус к насилию, равно как и к безудержному пролитию чужой крови, к бессмысленной и нескончаемой резне. Чувство близкой опасности возбуждало Родриго , он уже не мог жить без стрельбы и был разочарован, если какой-нибудь занятый хуаристами городок сдавался без боя. Особенно ему нравилось проникать скрытно во вражеский лагерь, балансируя, как канатоходец, на ниточке между жизнью и смертью, устраивать там панику, уничтожать часовых и широко открывать ворота атакующим товарищам по оружию.
На прошлой неделе Риго пробрался в Тампико, где временно правили хуаристы, и заложил динамит в здание таможни. Заряд взорвался раньше времени, Альварадо схватили и повели на расстрел.Кристиант верхом на стремительном Петре проскочил через посты, паля из двух револьверов сразу,оба они благополучно ускакали, преследуемые осиным роем жалящих пуль.
Родриго был дьявольски удачлив. Многие из бойцов, особенно мексиканцы, дали ему прозвище Эль Диабло. Дьявол!
– О чем задумался, братец? – произнес Родриго на корявом английском. С момента их знакомства Родриго стал понемногу учить этот язык, хотя презирал его еще сильнее, чем французский. Его бледная, тоскливая женушка была наполовину англичанка, и это послужило причиной такого отношения к английскому языку со стороны Родриго .
Но Кристиан был англичанин . Причем очень умный и смелый англичанин, чье невероятное сходство с ним самим постоянно будоражило его воображение, как и славная, восхитительная жизнь, доставшаяся Кристиану в удел .Братец приобрел героический ореол в глазах богача-креола.
– Что тебя заботит? – продолжил Родриго , уже догадываясь, каков будет ответ.
Кристиан швырнул окурок сигареты в огонь:
– Не знал, что ты за мной наблюдаешь. Я думал, что ты целиком занят Эсмеральдой.
– Она лишь обычная шлюха и не стоит особого внимания.
Глаза Кристиана встретились со взглядом Риго .
– Моя мать занималась тем же ремеслом…
Разговор, обещавший стать напряженным, едва начавшись, был прерван с появлением всадника, галопом въехавшего в походный лагерь. Кристиан ожидавший депешу от полковника Отреса, встал и жестом подозвал гонца к своему костру.
– Вы эль капитано? – спросил седовласый посланец на ломаном английском.
Фортескью представился и продолжал беседу по-испански. Наконец ему был вручен небольшой пакет. Затем вновь прибывший показал Кристиану не выпуская из рук, еще один конверт.– Я доставил сюда важное послание. Его передали в Соноре самому полковнику от имени знатнейшего гасиендадо. Оно адресовано дону Родриго Альварадо. Мне известно, что он сопровождает ваш отряд.
Из толпы, собравшейся вокруг костра, выступил Риго назвав себя, протянул руку за конвертом. Он нетерпеливо разорвал помятый в долгом странствии конверт, быстро пробежал глазами послание и молча удалился с ним в темноту.Кристиан расспросил гонца о новостях, о том, что происходит в столице, в Монтеррее, на севере и на юге, но слушал вполуха, терзаясь любопытством, какого рода вести повергли Родриго в столь мрачное состояние.
Наконец братец соизволил вернуться в лагерь и уселся у огня рядом с Кристианом .
– Покурим? – спросил он, сворачивая сигарету. Пальцы его слегка дрожали.
– Когда ты предлагаешь покурить, я сразу чувствую, что это неспроста и запахло бедой. Ты бродил где-то битых два часа, и вид у тебя такой, будто небесасвалились на твою бедную голову. Что случилось?
Кристиан успел скрутить сигарету, зажечь и затянуться пару раз табачным дымом, прежде чем Родриго заговорил:
– Наш папаша умер, надо возвращаться домой. Но прежде ,он протянул письмо Кристиану читай.