Глупо было с его стороны начать выступать в защиту молодой патроны, зная, что дон Родриго относится к жене с не меньшим презрением, чем его отец относился к донье Софии.
– Ваша жена впряглась в ярмо после вашего отъезда на войну. Вам известно, патрон, что ваш отец не интересовался, как обстоят дела в Гран-Сангре, а предпочитал веселую жизнь в Эрмосильо и городские развлечения – вино, карты, бега, петушиные бои и, конечно, продажных женщин. Он никогда не был настоящим хозяином.
– Донья Изабелла призналась мне, что ей пришлось управлять всем поместьем еще до того, как сеньор заболел. Я не знал, верить ей или нет. – Кристиан провоцировал старика на правдивый ответ.
– Поверьте ей, дон Родриго . Она работала больше, чем мы все… и пеоны, и слуги. – Но даже если отец отказывался заниматься поместьем, как он мог позволить женщине занять хозяйское место? Такого быть не может!
Ответ на свой вопрос Кристиан прочитал на лице старика.
– Должно быть, это был сущий ад для нее, – догадался он. – А упрямый священник, вероятно, счел ее поведение непристойным.
– Так оно и было. Он упрекал ее за то, что она водится со мной и такими же, как я. Мы ведь не очень-то почитаем боженьку и святую церковь, да будет вам известно, патрон. Но кушать и священнику надобно… Он пошумел, пошумел и поутих.Хулио хитро усмехнулся, но тут же сказал уже серьезно:
– Донья Изабелла всегда стояла за нас, а ей это обходилось недешево. Уж так проклинал ее старый брюзга и накладывал одну епитимью за другой, и с каждым разом все суровее.
Она управляла Гран-Сангре вплоть до дня вашего приезда и не дала пропасть хозяйству. Ну а теперь, раз вы здесь, патрон, дела совсем наладятся.
– Надеюсь, Хулио надеюсь… – произнес Кристиан вслух, а сам подумал: «Если только маленькая злючка согласится отдать власть, которая ей так полюбилась, добровольно, без кровопролития». – Как ты считаешь, отыщется ли в Эрмосильо дюжина бездельников, чтобы поработать на нас?
– Если заплатить им, то с уверенностью скажу «да». Есть старая пословица: «Как бы петух высоко ни задирал голову, а за зернышком наклонится». Времена сейчас трудные, и те, кто не попал в солдаты, сейчас голодают.
– А найдем ли мы столько лошадей и скота, чтобы нанятыепастухи оправдали наши затраты? – задал вопрос Кристиан вороша угли в костре.
– За это не беспокойтесь. Как только мы отъедем подальше, куда не заглядывали армейские патрули, тут сразу объявятся и лошади, и быки, и коровенки.
Слова Хулио подтвердились. К полудню они перевалили через хребет, и взору их открылась травянистая лощина, буквально заполненная жирными длиннорогими буйволами.
На третий день пути они обнаружили табун, прежде принадлежавший семейству Альварадо, возглавляемый одним из призовых жеребцов андалузской породы. Стало очевидно, что на пастбищах сохранилось многое из прежнего достояния Гран-Сангре.
После четырех дней странствий они повернули обратно к Большому дому, преисполненные планов, как собрать скот на зимовку в западных горных каньонах, где стада были бы недоступны мародерам – как имперским, так и республиканским.
К вечеру того же дня они прискакали в кораль на ранчо –пропыленные, усталые, с ломотой в теле, но в приподнятом настроении.
Хулио перепоручил свою лошадь конюшенному мальчишке, гордый от сознания того, что хоть на короткое время кто-то находится у него в подчинении и выполняет черную работу.
Кристиан не захотел доверить Петра какому-то юнцу и сам повел взмыленного коня в стойло, чтобы вытереть его досуха.
Под низким потолком конюшни было жарко и душно. Запахи человеческого и лошадиного пота смешивались воедино с острыми ароматами навоза и сухих трав. Занимаясь громадным скакуном,Кристиан скинул рубашку и повесил ее на ограду стойла вместе с поясом, набитым патронами, и прицепленным к нему револьвером в кобуре.
После долгой езды по полям, где она проверяла, в каком состоянии зерновые, Изабелла тоже разгорячилась и устала. Старая кобыла, которую она с трудом уберегла от конфискации на нужды армии, была далеко не призовой лошадью, но Изабелла дорожила ею безмерно.
Спешившись, она пошлепала кобылу по крупу и направилась в конюшню проверить, как мальчишка будет ухаживать за лошадью.
Шагнув внутрь, в сумрак помещения, она после яркого солнечного света на мгновение ослепла. Рой пылинок словно запорошил ей глаза. Она ничего не видела, но услышала звуки, доносившиеся из глубины конюшни, – тихое лошадиное ржание и вкрадчивый голос мужчины, ласково-приглушенный, что-то тихо приговаривающий. Голос Родриго !