Изабелла знала, что природа не одарила ее столь пышными прелестями, как Инесс. Не занялся ли он оскорбительным для нее сравнением?
Ее лицо горело от стыда за предательство тела, в котором пробудились какие-то странные, новые для нее ощущения. Ее груди, казалось, увеличились в размерах, округлились и отвердели, а соски горели, когда его пальцы трогали их и крутили, дразня сквозь шелк и кружево нижней рубашки. Вот они уже встали торчком, чуть не прорвав тонкую ткань.
Ей хотелось спросить, где он обучался подобным трюкам, но, вероятно, он знал про них и раньше, но никогда не испытывал их на ней. Изабелла мысленно горячо молила прекратить возбуждать ее.
Кристиан ощутил, что она поддается его искусным приемам, и удовлетворенно ухмыльнулся. Он запрокинул ее голову, поцеловал напрягшееся горло, вытащил шпильки из тяжелой массы надушенных ароматных волос и стал гладить ее локонами свое лицо, вдыхая их запах и наслаждаясь их нежной шелковистостью. Медленно сдвинув бретельки рубашки с ее плеч и отправив воздушное кружевное одеяние вниз, на ковер, он освободил от покрова ее грудь.
Они были совершенны по форме, эти два жемчужной белизны полушария, вскинувшиеся гордо вперед и увенчанные бледно-розовыми бутонами сосков, уже возбужденных до предела. От этого зрелища у него пересохло в горле.
Кристиан наклонил голову и поочередно сжал соски губами, с трудом сдерживая желание прикусить их до боли. Одна рука его легла ей на талию, прижимая ослабевшее тело Изабеллы к своему могучему телу, а другая распустила завязки последней кружевной преграды, дотоле разделявшей их.
Изабелла едва держалась на ногах, комната все быстрее кружилась вокруг нее. Ей казалось, что его руки и его губы были везде. Он раздел ее догола, выставил на обозрение, и почему-то ей не было стыдно и хотелось, чтобы он продолжал… Ей пришлось вцепиться руками в собственные бедра, удерживаясь от искушения погрузить пальцы в его густую темную шевелюру, прижать его еще плотнее к себе для продолжения сладостной пытки.
Она не противилась, когда он запустил руку туда, где только что еще были ее панталончики, теперь упавшие вниз в общую груду одежды возле ее ног, но и не выдала того, что старательно прятала, – своего желания откликнуться стоном и ответной лаской на его заигрывания.
Нет! Любой ее вздох, любое движение, означающее, что она участвует по своей воле в любовной игре, обернется для нее позором, когда он покинет ее. А он обязательно это сделает и уйдет к Инесс.
Изабелла впилась ногтями в ладони и обрадовалась, что боль отвлекла ее, умерила ее похотливый порыв. Она не дала волю своим рукам, по-прежнему плотно прижимая их к бедрам.
Он теперь ласкал ее ягодицы, осязая ладонями их соблазнительные очертания, заставляя ее касаться того, что напряглось, выросло и отвердело у него под тонким сукном панталонов, настойчиво требуя от нее ответной реакции, уверенный, что раскаленное облако страсти уже образовалось вокруг них и никуда ей из него не вырваться. Ее напрягшиеся груди доказывали это. И нежная влага, выступившая между ног.
«Не спеши, дай ей освоиться!» – эта мысль сверлила его мозг, но тело требовало немедленно повалить ее на кровать и вторгнуться в… лоно.
Совладав с собой, он осторожно приподнял Изабеллу на руках и опустил на ложе так, что это перемещение прошло для нее почти незаметно. Затем Кристиан начал раздеваться сам, стараясь,чтобы его нетерпеливые пальцы не рвали пуговицы с мясом. Поспешно избавляясь от одежды, Кристиан не отрывал глаз от прекрасной обнаженной женщины, словно купающейся в золотом свете свечей. Ему хотелось, чтобы она встретилась с ним взглядом, чтобы она следила за ним так же, как он за ней.
Изабелла чувствовала, что его глаза обшаривают каждый квадратный дюйм ее нагого тела. Шорох сбрасываемой им одежды возбудил в ней острую потребность увидеть и его обнаженным. Но она не осмелилась. Изабелла стыдливо смежила веки, и тут же перед ее мысленным взором возникло видение – то, как он стоял перед ней накануне, обнаженный до пояса с играющими под покрытой шрамами загорелой кожей мускулами.
Слух заменял ей зрение. Вот послышался глухой звук – это он сбрасывал с ног ботинки, за этим тут же последовал скрип кожаного ремня, звяканье пряжки, шуршание ткани – и он избавился от штанов и отбросил их в сторону.
Когда Изабелла представилаего абсолютно голым и стоящим возле кровати, то уже не в состоянии была искать предлог, чтобы не смотреть на него. Ее ресницы дрогнули, глаза широко открылись, и их взгляды встретились.