Кристиан должен был войти в нее немедленно, он уже достиг последнего предела и не мог больше сдерживаться.
Когда Изабелла скрикнула, он полностью потерял власть над собой. Кристиан не имел женщины уже давно, больше полугода. Вероятно, он совершал ошибку, отказываясь от услуг походных шлюх, неотступно следующих за их отрядом, но ни одна их них не притягивала его, а наоборот, они вызывали в нем холодную брезгливость, как и Инесс , заигрывающая с ним здесь, в Гран-Сангре.
Разве мужчина захочет близости с неряшливой развратницей, когда имеет возможность заняться любовью с истинной красавицей, какой была Изабеллой ?
Его братец, наверное, сошел с ума оставляя Изабеллу неудовлетворенной. Кристиан был уверен, что так оно и происходило каждый раз. Но он не имеет права поступать подобным образом.
Она застыла, словно в ожидании чуда, которое никогда не свершится, и он тоже был неподвижен. Оба затаили дыхание, только сердца их возбужденно колотились близко-близко, будто касаясь друг друга. С тихим стоном, заменившим ему слова, Кристиан чуть приподнял ее личико и припал к ее губам, словно пытаясь утолить снедавшую его жажду, затем начал приподнимать и опускать свои бедра в размеренном и щадящем ее ритме.
Он добился того, что Изабелла сплела руки у него за спиной и выгнулась ему навстречу, ожидая, когда владеющее ею любовное томление оставит ее тело. Она никогда еще не испытывала наслаждения в объятиях мужчины – на ее долю доставались только боль и унижение.
– Я постараюсь сделать тебе хорошо… Я продлю это, сколько хватит сил… – шептал Кристиан , наполняя ее рот своим теплым дыханием.
Его слова пробудили в ней тревогу. Как долго будет длиться это действо, сколько времени они проведут, слившись воедино? Мгновения тянулись бесконечно, хотя она не испытывала мучений, как это случалось прежде. Наоборот, его горячая мощная плоть, проникающая в нее, доставляла ей удовольствие.
Но она не верила ни своим чувствам, ни разуму. Она ни в коем случае не должна поддаваться его хитроумным уловкам. Он возвратился домой лишь для того, чтобы затеять с ней какую-то новую подлую игру, причем один Бог знает, зачем ему это понадобилось. В одном она была убеждена твердо – Инесс ждет, когда Родриго закончит забавляться с женушкой… Этого было достаточно, чтобы не отвечать ему взаимностью, оставаться холодной и пассивной, когда он трудился над ней.
Капли его пота падали ей на лицо и на плечи. Потом он сдавленно вскрикнул, издал проклятье, которое почему-то не напоминало ругательство. Его тяжелое тело навалилось на нее,содрогнулось и застыло. Это было ей знакомо. Скоро все кончится. Он теперь лежал на ней, будто рухнувший колосс, и жадно ловил ртом воздух.
Изабелла ждала от мужа, что он тут же поднимется и покинет ложе. Так Родриго всегда поступал в прошлом, но тогда это была ее постель, ее спальня. Рассчитывает ли он, что она встанет и отправится, крадучись, голая, в свою комнату?
Она выжидала. Он не двигался, только, упираясь на локти, приподнялся, избавляя ее от тяжести своего тела. Он начал нашептывать что-то, будто убаюкивая ее.
Наконец он переменил позу, лег на бок и, к ее изумлению, обвил ее рукой, а другой нащупал смятую простыню где-то в ногах. Мягкая ткань окутала их тела. Он по-прежнему крепко прижимал ее к себе, словно ему не хватало ее близости.
Кристиан не мог вспомнить, когда еще и с кем он бы так насытился любовью. Он догадывался, что Изабелла в отличие от него не обрела покоя и не была удовлетворена полностью. Но в эту ночь он уже был бессилен разрушить скорлупу, в которую она спряталась. У него не осталось лекарств, чтобы излечить ее от недуга равнодушия. Потребуется время, чтобы смягчить ее душу и тело, научить воспринимать любовную игру с удовольствием и освобождаться от тягостного напряжения. Он своего добьется и сделает ее нежной и счастливой.
Погруженный в эти приятные размышления Кристиан ощутил непреодолимую тягу ко сну.
По его ставшему равномерным дыханию Изабелла поняла, что он спит. Ей отчаянно хотелось покинуть его постель, побыть одной, подумать и разобраться, что же все-таки произошло между ними после его возвращения домой, собрать воедино разрозненные впечатления.
Свечи догорали и одна за другой гасли. Комнату заливал теперь серебряный свет луны. Поистине волшебно красивы лунные ночи в Соноре, где воздух тих, а высокое небо, словно отлитое из темного стекла, кажется бездонным, но зрелище это было привычно для Изабеллы. Сейчас ее занимали иные мысли.
Его рука покоилась на ее животе. Осмелится ли она сдвинуть с места эту тяжелую мужскую руку и ускользнуть незаметно?
Осторожно она откинула простыню, и он пошевелился во сне.Изабелла застыла.
Он пробормотал какую-то фразу, ей показалось, что по-английски. Вообще война в корне изменила его. Произошедшая перемена была весьма драматической. Что она сулит ей в будущем?
Не устояв перед искушением,Изабелла принялась внимательно изучать его, воспользовавшись тем, что он снова погрузился в глубокий сон. Раз его гипнотические непроницаемые очи прикрыты веками, она могла, словно вкушая запретный плод, любоваться мужественной красотой своего супруга, не опасаясь, что он, заметив ее интерес к нему, отпустит какое-нибудь издевательское замечание.
Внезапно Изабелла осознала, что ей хочется не только разглядывать его, но и трогать… Но прикосновение могло разбудитьего, а это означало разоблачение ее грешных поползновений и неминуемый позор.
Она была обречена лишь смотреть на него, пожирать его глазами. Расслабленный, спящий, он выглядел мягче и моложе. Окружающая его аура опасного, жестокого мужчины рассеялась бесследно.
Какое-то неуловимое отличие от облика прежнего Родриго неожиданно смутило Изабеллу . Может быть, причиной тому шрам? Но шрам не изменил бы его лицо так сильно. Она обследовала пытливым взглядом поочередно его высокое чело с трагически сдвинутыми на переносице бровями, густые черные ресницы, длинный прямой, заостренный на конце нос, резко очерченные скулы и рот… Одно только воспоминание о том, что творил с нею этот рот, обдало ее жаром.
Она должна уходить. Интуиция подсказывала ей, что, если она не сделает этого и он, проснувшись, начнет вновь ласкать ее, она, вполне возможно, совсем потеряет разум. И наделает глупостей, за которые будет расплачиваться всю жизнь.