Купаясь и бреясь, Кристиан обдумывал, сказать ли Изабелла о Розалии или просто без всяких объяснений привезти девочку сюда вместе с нанятой в Эрмосилье какой-нибудь няней. Пренебрежение чувствами жены более бы соответствовало обычному поведению Родриго. И все же, уже одевшись, он так и не решил, как ему поступить.
Вкрадчивое постукивание в дверь прервало его размышления. Вместо ожидаемого им слуги в комнату бочком вошел, словно прокрался, падре Сальвадор. Его бледно-голубые глаза сейчас злорадно поблескивали.
– Ваша мать немедленно требует вас к себе.
Кристиан изобразил удивление: – Перед мессой? Что за спешка? Видимо, дело действительно не терпит отлагательства.
Слишком сильно хворая, чтобы спускаться вниз к общей трапезе, донья София, однако, каждое утро с фанатизмом выстаивала мессу у себя в покоях.
– Заверяю вас, что именно так дело и обстоит, – подтвердил священник с ноткой угрозы в голосе и, не сказав больше ни слова, покинул спальню Родриго .
При первом же стуке Кристиана горничная открыла дверь в покои сеньоры.Донья София сидела, опираясь спиной на высоко взбитые подушки. Ее волосы были тщательно убраны, и прическу скрепляли черепаховые гребни. Она была бледна, как смерть, но выражение лица было решительным. Донья София жестом удалила прислугу и выждала, пока они не остались наедине.
Ник молчал, дожидаясь, чтобы она начала разговор первой.
– До меня дошли сведения, что у тебя возникла некая проблема. Я хочу, чтобы ты ее решил, не откладывая. – Ее голос напоминал шуршание сминаемой газетной бумаги.
– Я вижу, что вмешательство падре Сальвадора распространяется дальше, чем просто чтение писем, не ему адресованных.
– Он не стал бы взваливать на мои плечи подобную ношу и пощадил бы мои чувства, если б не знал, как ты пренебрежительно относишься к своему долгу и моральным устоям. Необходима некоторая сумма, чтобы ребенка приняли в монастырь Дуранго. У тебя есть деньги?
Несмотря на затрудненное дыхание, все слова произносила она с неожиданной твердостью.
Я не собираюсь ничего платить, – коротко заявил Кристиан .
– Я так и думала, – она презрительно усмехнулась. – Я попрошу отца Сальвадора послать пожертвование в монастырь от твоего имени.
– Нет. Ты этого не сделаешь. Я не намерен ничего посылать потому, что не хочу, чтобы моя дочь росла в приюте и была обречена принять послушание.
– Тебе следовало подумать об этом раньше, прежде чем ты уложил ее мать в свою постель.
– Зато сейчас я об этом подумал, – зло и резко бросил Кристиан . – Розалия – моя дочь, и я поселю ее в Гран-Сангре.
Глаза доньи Софии готовы были вылезти из орбит. Ее спина выпрямилась, оторвавшись от подушек. Задыхаясь, она прохрипела:
– Не сошел ли ты с ума?
– К счастью, нет.
– Ты шутишь!
– Нет, я вполне серьёзен.
– Ты не возражал, когда твой отец отправил эту потаскушку с ублюдком подальше от Гран-Сангре…
Тогда у девочки была мать,– возразил Кристиан , не собираясь уступать в этом словесном поединке. – Теперь девочка одна на свете.
– У ублюдков не бывает родни!
– Она наполовину Альварадо. У нее в жилах наша кровь.
Донья София не обратила внимания на жесткость его тона, на решительность и ледяное спокойствие, с которыми он отражал ее нападки. Она обрушила на него самый ядовитый упрек.
– Ты поступаешь так нарочно, чтобы посрамить свою жену и еще больше оттолкнуть ее от себя. Ты не желаешь иметь законного наследника. Ты игнорируешь свой священный долг перед семьей и еще больше настраиваешь против себя Изабеллу.
– Твоя забота о моей супруге очень трогательна, – произнес он с саркастической усмешкой. – Но я сам в состоянии разобраться с супругой .
– Так же, как ты разобрался со своими обязанностями по управлению Гран-Сангре? А до тебя – твой отец, который бросил все на произвол судьбы и довел нас до нищеты!
Она поджала губы, выражая тем самым величайшее презрение к обоим мужчинам, к живому и покойнику.
В пасынке она видела повторение его родителя и за это ненавидела его.
– Я вернулся как раз для того, чтобы взять на себя ответственность за судьбу Гран-Сангре и Изабеллу . Будет лучше, если ты и твой проныра-исповедник не будете вмешиваться в мои дела.
Он повернулся на каблуках и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
7
Пушечное ядро врезалось в размокшую глину совсем рядом с Родриго с такой силой, что земля содрогнулась. Мучительная боль пронзила бедро — вероятно, осколок или камешек с острыми краями вошел под кожу. Жеребец под Родриго дико заржал и рухнул с переломанными ногами. Он, выругавшись, попытался откатиться в сторону, но обезумевшее животное успело придавить ему ступню.