Риго прикрыл глаза, чтобы хоть на секунду утихомирить ноющую рану и унять скорбь от потери коня, потом с трудом вытащил пистолет из седельной сумки и избавил животное от бессмысленных страданий. Предсмертный храп и почти человеческие вопли стихли, дико вращающиеся глаза застыли.
Родриго быстро огляделся, желая убедиться, что поблизости не видно вражеских солдат.
Он пополз по холодной грязи к пригорку, в расположение войск. Похоже, его еще не успели заметить.
Родриго понимал, какой непростительной ошибкой было не прислушаться к звукам рожков, зовущих к отступлению. Драгуны, ослепленные успехом, безудержно рвались вперед. Сам он успел повернуть назад только в последнюю минуту перед появлением вражеского подкрепления. Конечно, повезет, если удастся благополучно добраться до холма, но если придется драться, он будет стоять до последнего вздоха.
Де Альварадо упрямо продвигался, не позволяя боли и усталости взять над собой верх. Запахи крови и пороха дурманили голову, били в ноздри. Пыль стояла столбом. Дым пожарищ висел над полем битвы еще со вчерашнего дня.
Морщась, Родриго попытался встать, но рану обожгло словно огнем. Багровая струйка стекала по ноге, ткань бриджей висела лохмотьями. Сыпля проклятьями, он с мрачной решимостью, медленно, дюйм за дюймом полз к своим позициям , откуда непрестанно доносилась мушкетная пальба по наступающим . Оранжевые вспышки пронизывали черный дым.
Повсюду лежали мертвые и умирающие, но у Родриго не было желания оказаться в их числе. Собрав остатки воли, он втиснул локти в кровавую грязь и потащился по откосу, перебарывая боль, отнимавшую последние силы.
Он почти добрался до войск, когда возвратились уцелевшие лейб-гвардейцы, ранее сделавшие отчаянную попытку остановить врага . Обезумевшие от страха лошади промчались мимо Родриго , громкое ржанье слилось с воплями людей, пораженных мушкетными пулями.
Родриго снова выругался, как прямо перед ним, тяжело ударившись о землю, свалился с коня офицер.
Из пустоты доносились приглушенные голоса, он как будто плавал в воздухе. Солнечный свет и тьма попеременно проходили перед его затуманенным взглядом.
Кажется Родриго снился сон. Он был в церкви, и ангел в прозрачном белом одеянии кружил у него над головой, распевая гимн под аккомпанемент золотой арфы. Лицо ангела было скрыто вуалью, но голос этого неземного создания действовал на него умиротворяюще.
И вдруг оказалось, что это вовсе не ангел, а его невеста… идет к алтарю в платье с длинным шлейфом, покачивая головой в такт торжественному маршу.
Он стоял у алтаря и ждал… и обливался липким потом… и содержимое его желудка мягко колыхалось, как сливки в маслобойке. Он оттянул пальцем тугой воротничок, чтобы глотнуть воздуха. Он задыхался, но не мог заставить себя дышать, потому что не пройдет и минуты, как он будет необратимо женат. Женат. Женат!
Он сделал отчаянную попытку проснуться, разорвать черную пелену бреда, пока не поздно… пока он не оказался в расставленной пастором ловушке.
При виде девушки дыхание у Родриго перехватило. Изабелла была прекрасна. Локоны густой волной лежали на плечах и спине, схваченные над ушами блестящими гребнями. На ней было простое платье из переливающегося светло-голубого шелка, отделанное кружевом. В глазах светилось недоверие, но девушка бесстрашно встретила его взгляд. Неприязнь пронзила сердце Родриго: как тяжело сознавать, что он совсем безразличен Изабелле!
Исходившее от нее нежное благоухание напомнило Родриго о цветах, рассыпанных по весеннему лугу. Он взял девушку за руку. Такая нежная, податливая… и все же за этой мягкостью чувствуется сталь. Да, его невеста отнюдь не жеманная глупенькая мисс.
Взор его словно магнитом притянули хрупкие округлости плеч, открытых низким вырезом, и затененная ложбинка между полными грудями. Безумное желание охватило Родриго, и он поклялся, что когда-нибудь будет ласкать эти упругие холмики, ощутит сладость розовых губ, страстно прижмет к себе гибкое тело; как мечтал он об этом сотни раз, с самого детства. Но он подождет, пока эти недоверчивые глаза будут глядеть на него с таким же желанием.