Священник приступил к таинству. Девушка долго искоса смотрела на мужчину, которому предстоит стать ее мужем. Нельзя отрицать, что он хорошо сложен и элегантен, особенно в черной визитке и снежно-белом галстуке. Непокорные локоны падали на воротничок. Ни признака слабости в этих широких плечах и гордой осанке. Даже руки у него жесткие, холодные, требовательные, однако странно чувствительные.
Она мрачно уставилась на священника и съежилась, когда Родриго начал громко, твердо произносить обеты. Ноги девушки подкосились при мысли, что через минуту этот человек получит абсолютную власть над ее жизню.
— Ну, синьорина Изабелла , каков ваш ответ?
На мгновение девушке показалось, что она теряет сознание.Но она тут же выпрямилась , никто не увидит ее слабости! В эту минуту она поклялась никогда не позволять Родриго — и никому другому — диктовать ей, как жить. Замужняя женщина имеет больше возможностей поступать, как пожелает.
Изабелла снова взглянула на Родриго и заметила, что он слегка приподнял левую бровь.
— Да… — прошептала она чуть дрогнувшим голосом и, подняв лицо, с отвращением закрыла глаза: обняв новобрачную, муж прикоснулся к ее губам целомудренным поцелуем. Его сила мгновенно лишила Изабеллу желания сопротивляться, решимость поколебалась. Его рот словно оставил нестираемый возбуждающий отпечаток, а воздуха почему-то не хватало.
— С вашего позволения, синьора де Альварадо, осмелюсь сказать: добро пожаловать в Гран Сангре , — объявил священник , когда все вышли из церкви. Его круглая физиономия , и Изабелла слабо улыбнулась в ответ:
— Спасибо, отец Сальвадор.
Чернота постепенно превращалась в серый туман, сквозь который стали пробиваться пятна света, но открыть глаза не было никаких сил. Веки налились свинцом, горло пересохло, как охапка соломы, долежавшей до зимы, а в висках стучал барабан с монотонностью похоронного марша.С огромным трудом он разлепил веки и сощурился, оттого что в глаза ему сквозь тонкую шторку на окне бил солнечный свет.
Постепенно глаза его привыкли к яркому свету, а вслед за этим к нему вернулись и остальные чувства. Он вдыхал запах свежего постельного белья.
Родриго казался таким исхудавшим, что казался тенью.
Поежившись, он стал ждать, когда к нему вернется память. Это было не первое утро в его жизни, когда он просыпался полностью лишенный мыслительных и прочих способностей.
8
Возможности выбора – сообщать Изабелле о своем решении о ребенке или нет – он лишился. Что ж, может, так оно и лучше – заранее подготовить ее к потрясению.
Конечно, появление в доме ребенка Родриго нанесет удар по ее самолюбию.
Она будет уязвлена не меньше, чем мачеха . Разумней всего было бы отправить девочку в Дуранго, но, черт побери, он не мог так поступить. В ней текла кровь Альварадо, и она имела такие же права на Гран-Сангре, как и он, хотя, как Кристиан признавался себе с горечью, в глазах закона она – никто.
Незаконнорожденный! Ублюдок! Один Господь знает, как ненавистно ему это слово ,этот шепоток за спиной , которое Кристиан пронес через всю жизнь.
Пока он хозяин Гран-Сангре, Розита не будет страдать от унижений, от бедности и одиночества. Об этом он позаботится.
Он с детства не знал, что такое семья в нормальном понимании этого слова
Теперь у него появился шанс обрести таковую. Если только ребенок своим появлением в доме не лишит его супруги.
Изабелла придержала разгоряченную скачкой лошадь и окинула взглядом долину, где, полускрытый купами деревьев, возвышался дворец из необожженного кирпича, величественное здание, родовое гнездо гордых Альварадо.
Встал ли уже ее муж? Она покинула его среди ночи и все часы, оставшиеся до рассвета, провела бодрствуя.
Еще не забрезжил первый луч, как она уже седлала лошадь.
Ей было необходимо скрыться из дома, пусть хоть на короткое время.
События прошедшей ночи возникали в ее памяти беспрестанно, повторяясь и кружась, словно взбесившаяся карусель.
Она как бы заново переживала все, ощущала прикосновение его рук и губ, тяжесть тела, проникновение его горячей твердой плоти… Вероятно, он уже заронил в нее свое семя.
Это означало, что скоро он начнет избегать ее и вновь вернется к забавам со шлюхами.