Сверху лицо ее было затенено старой соломенной шляпой.
Точно в назначенное время маленький отряд тронулся в путь
9
Ночная тьма сгущалась.
Он лежал в огромной кровати с балдахином и смотрел в потолок. Время от времени его взгляд обращался в сторону двери, которая была приоткрыта ровно настолько, чтобы в комнату проникал неяркий свет. Оттуда то и дело доносились приглушенные звуки: звяканье стекла, плеск воды. На пороге появилась тень, а затем исчезла.
Родриго сглотнул и заставил себя обвести взглядом комнату. Спальня имела роскошный вид. Несколько гиацинтов в стеклянных вазах источали, слабый, но приятный аромат. Он ощутил и другие запахи, проникавшие из полуоткрытой двери в спальню.
Он повернул голову и посмотрел на гаснущий огонь в камине. Искры отражались от красивых китайских изразцов и бросали мягкий свет на две изысканные головки, изображавшие Ночь и Утро, и служившие опорами для мраморной каминной доски.
Не надо! В темноте и тишине, было лучше.
Сон – это спасение. Нет ни боли,ни неконтролируемо гнева. В катакомбах беспамятства нет воспоминаний о том, каким он был… и каким никогда больше не будет, если верить целой веренице врачей, прошедшей перед ним за последнее время.
Почему никто не может его понять? Он просто хочет, чтобы его оставили в покое, наедине со своими мыслями.
Да, в этой серой мгле гораздо безопаснее, но что-то беспокоило его, будило спящую ярость и тянуло назад, к ослепительному свету.
Голос, такой успокаивающий среди этой какофонии мыслей в его голове. Музыка посреди битвы. Как часто в течение последних бесконечных дней и ночей он нарушал его покой, вызывал в сознании образы ангелов, заставлял задуматься, не умер ли он и не попал ли… нет, не на небеса. На небесах нет места аморальному Родриго де Альварадо .
Возьми себя в руки, идиот. Сосредоточься, если можешь. Вот оно! Где-то среди солнечного света и ласкающего щеки ветерка… нежная песня ангела, то затихающая, то усиливающаяся вновь.
Какое-то движение. Сфокусируй взгляд. Вот! Наконец, видение стало обретать форму.
Дверь, заскрипев, слегка приоткрылась, и на пороге его комнаты появилась закутанная в легкое белое одеяние фигура, державшая в тонкой белой руке мерцающую свечу, роняющую на пол капли расплавленного воска.
– Ваша светлость, вы спите? – послышался ее шепот.
До этого момента ему казалось, что девушка – всего лишь видение .
Она склонилась к нему, вглядываясь в его лицо и глаза, в которых отражалось яркое пламя свечи. Единственное что она могла разглядеть это его осунувшееся лицо.
Ее запах – сладкий аромат чистого женского тела – окутал его. Он был ошеломлен и растерян. Но когда знакомая волна гнева поднялась внутри, что-то в ее детском взгляде остановило его. Он лежал неподвижно, едва дыша, как будто боялся спугнуть ее. Ему казалось, что если он моргнет, девушка может исчезнуть…
Она выглядела напуганной, двигалась так осторожно. Кого же она боится?
Его, конечно. Он чудовищу.
Ангел разгладил покрывало на его груди, легко коснулся пальцами разметавшихся по подушке волос.
-До завтра. Спокойной ночи, ваша милость. – ласково сказала она, а затем опустила руку на его глаза. Он не открыл глаза, пока она не вышла из комнаты, унеся с собой свет.
Лежа в темноте, он думал:
«Не уходи. Пожалуйста, не уходи».
Родриго сел на постели, морщась от боли.Будь оно все проклято, — негромко проговорил он.
Родриго зажмурился и попытался привести мысли в порядок. Этот титул ноша, которую он никогда не ждал и не желал.
Имело ли какое-либо значение то, что, в течение долгих лет его брат избегал этого места, как чумы, а он как урагана слепо устремился домой, словно голубь в родное гнездо?
Мальчишкой брат не любил Кламбер-Хаус.
И вот теперь все здесь принадлежит ему, ведь Родриго не мог отказаться от своего долга.
Надо одеться. В ночной рубашке трудно иметь властный вид.
Родриго открыл стенной шкаф и увидел в нем костюм, выглядевший вполне подходящим. Во всяком случае, по росту, хотя в плечах и талии его прежний обладатель был немного шире. Скорее всего, одежда принадлежала брату , поскольку они были примерно одного роста.
Риго умылся, затем надел полотняную сорочку и кожаные штаны. Он старался не смотреть на себя в зеркало, расположенное над бритвенным столиком.
Бритвы в комнате не было, зато отыскалась расческа. Родриго как раз пытался привести в порядок волосы, когда в дверь постучали.