Неподвижное тело Татьяны лежало перед ним на полу. Голова ее была повернута под невероятным углом, а огромные, широко раскрытые глаза смотрели в потолок. В глазах Татьяны застыл страх. Не в силах еще понять, какая его постигла утрата, Алекс неловко топтался в изножье кровати и не мог оторвать взгляда от этого неподвижного тела. Нет, это не обморок и не потеря сознания. Всего лишь час назад, когда он уезжал, она была весела и здорова, а теперь ее тело лежало на полу у его ног совершенно неподвижно. Безнадежное отчаяние потихоньку овладевало его сознанием. Татьяна, его Татьяна была мертва.
Алекс наклонился над ней, и горло его перехватило так сильно, что воздух вырывался из легких с болезненным хрипом. Крупная дрожь сотрясала его тело, а в мозгу появилось ощущение, что когда-то он уже видел нечто подобное. Труп лежал на полу точно так, как виделось ему в ночных кошмарах. Татьяна умерла, Татьяны больше нет.
Алекс осторожно коснулся ее лица. Лицо было холодным, но сохраняло странную упругость. В голове у него заметались бессвязные, разрозненные мысли: это он виноват; нельзя было оставлять ее одну; нельзя было приезжать в Брюссель; что теперь делать с ее паспортом; где, черт возьми, был этот Гримальди? Татьяна ведь чувствовала, что умрет именно так, она не раз говорила ему об этом...
Из всех этих сумбурных мыслей и чувств выкристаллизовалась одна; ясная и четкая, она полностью овладела им.
- Дмитрий, - пробормотал Алекс, вставая и отворачиваясь от тела. Дмитрий...
Он бегом спустился по лестнице и выскочил на улицу. Барт с сигаретой в зубах с удобством расположился на водительском сиденье своего "пежо". В динамиках радиоприемника гремела музыка. Алекс распахнул дверцу.
- Выходи, - с трудом проговорил он. - Выходи!
- Что это с тобой, парень? - отозвался Барт, не выказывая ни малейшего желания подчиниться. Алекс не долго думая схватил его за лацканы пиджака и выволок из машины.
- Ключи! - рявкнул он неожиданно прорезавшимся голосом. - Где ключи?!
- Что за черт... - начал было Барт, но Алекс сильно ударил его в живот. Охранник согнулся от боли, затем выпрямился и поднял кулаки.
- Что, парень, захотелось подраться? - пробормотал он.
Барт был выше и сильнее Алекса, но это не имело никакого значения. Алекс ударил его в лицо с огромной силой, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние, и Барт растянулся на земле рядом с машиной. Изо рта его потекла кровь. Сознания он, однако, не потерял, и Алекс как безумный принялся пинать его ногами. Барт только покряхтывал и закрывал руками лицо.
- Ключи! - снова проревел Алекс.
В ужасе глядя на него, на тротуаре остановились двое пожилых мужчин.
- Полиция! - закричал один. - Помогите! Барт трясущейся рукой махнул в сторону автомобиля, и Алекс заглянул внутрь. Ключи болтались в замке зажигания.
- Документы? - спросил он.
- В... перчаточнице, - выдохнул Барт, силясь подняться с колен.
Алекс оттолкнул его, вскочил в машину, завел мотор и рванул с места так, что шины завизжали по асфальту.
Он промчался на машине через центр города, не обращая внимания на красные сигналы светофоров и встречные машины, преследуемый пронзительной трелью полицейских свистков. Следуя указателям, установленным на всех главных перекрестках, он добрался до шоссе, ведущего к французской границе. Он ни о чем не думал, мозг его был совершенно пуст за исключением одной-единственной мысли. Он хотел найти Дмитрия и убить его.
Впоследствии он так и не мог припомнить, сколько времени ему понадобилось, чтобы доехать до Парижа. Не помнил он и многого из того, что происходило вокруг во время его безумного и невероятного путешествия. В памяти задержались лишь длинные колонны автомашин на шоссе, туман и сильный ливень на подъезде к Роасси. Должно быть, он все-таки показал свои документы на границе, однако и этого он не помнил.
Алекс немного пришел в себя только, когда, припарковав машину на бульваре Перье, он попытался вломиться в здание Торгпредства и был до полусмерти избит двумя русскими охранниками.
Он очнулся ночью, в водосточной канаве. Костюм его насквозь пропитался ледяной водой, которая медленно текла по пустынным мостовым темных парижских улиц.
На протяжении нескольких следующих дней - может, это были недели, Алекс не мог сказать наверняка - он искал Дмитрия. Страстное желание отомстить за смерть Татьяны сжигало его. Он не брился, он почти не спал и помногу пил, останавливаясь в ближайших барах, и в конце концов свалился от усталости, забывшись на заднем сиденье угнанного "пежо".
Большую часть времени он словно призрак скитался по улицам или сидел в засаде напротив здания Торгпредства. По ночам он скрывался в подворотне напротив дома, где жил Дмитрий, неотрывно глядя на темные окна его квартиры. Дважды он прокрадывался в здание, поднимался по лестнице и стучал в его дверь, но никто не открыл ему, и изнутри не доносилось никакого шума. Тогда он стал обходить места, где они встречались с Дмитрием, все рестораны и бары, в которых они проводили вечера втроем. "Нет, мосье, мы не видели господина, который тогда ужинал с вами, - отвечали ему. - Да, мосье, мы прекрасно помним его - такой приятный молодой человек, немного похожий на вас. Как поживает та молодая леди, которая приходила с ним? Настоящая красавица, une beaute, не правда ли?"
Окружающее утратило для Алекса всякий смысл. Он хотел только одного: найти убийцу Татьяны и прикончить его. Он не знал, как он будет осуществлять свою месть, у него не было никакого оружия, и все же на всем земном шаре не было никого, кто сумел бы остановить его. Нужно только было найти Дмитрия, но он словно сквозь землю провалился.
Однажды ночью Алекс снова предпринял попытку перелезть через стену, окружавшую здание Торгпредства, но снова был избит охраной. На этот раз Алекс запомнил обоих: один был высоким, крепким мужчиной с узким, лишенным всякого выражения лицом. Его короткие волосы спускались на лоб "вдовьим уголком". Второй был светловолосым красавцем с бычьей шеей и широкими плечами борца, в черной рубашке-поло и кожаной куртке. Молотя Алекса кулаками и пиная ногами, он криво улыбался. Полицию они не вызывали; вероятно, Дмитрий запретил им всяческие контакты с местными властями.