Ближе к вечеру Дмитрий оделся, подхватил свой элегантный портфель и вышел из отеля. Оказавшись на улице, он взял такси.
Из окна машины он видел богатые витрины магазинов, шикарные автомобили и хорошо одетых людей. Продовольственные лавки буквально ломились от изобилия продуктов, и Дмитрий был сражен тем, что любой человек может войти внутрь и выбрать что угодно по своему вкусу, не тратя драгоценное время на стояние в очередях.
Вечер был пасмурный, хмурый, низкое небо затянуло облаками, однако по всей длине Кайзерштрассе сверкали и переливались разноцветные огни неоновых реклам. Одна из них - каскад перемигивающихся огней в форме женского тела настойчиво приглашала Дмитрия посмотреть стриптиз.
"Это и есть Запад, - подумал Дмитрий внезапно. - Богатый, сытый, загнивающий. И это - Германия. Мы выиграли войну, мы подняли над Берлином наш флаг, а эти гады жируют!"
Входя в отель "Юниверсал", он столкнулся со светловолосой женщиной в дорогой шубе, подмигнувшей ему с призывной улыбкой. Это потрясло Дмитрия. На секунду он вообразил себя наедине с этой роскошной красавицей в номере отеля, вдали от всех своих забот и тревог.
Однако; оказавшись в вестибюле гостиницы, Дмитрий выбросил из головы все посторонние мысли и сосредоточился на задании. Его целью был человек из номера 1218 по имени Лоуренс Тирни. Американцем он был только по имени и по паспорту. Настоящее его имя было Геннадий Любимов, и когда-то он был заместителем руководителя советского представительства в ООН. Любимов перебежал на Запад полгода назад и предоставил ЦРУ удивительно подробный и полный отчет о проникновении советских разведывательных служб в государственные структуры США.
Октябрь как-то сказал, что Любимов - слишком жадный человек, а жадность, как известно, фраера погубит. Пренебрегая опасностью, он покинул свое убежище, предоставленное ему ЦРУ, и приехал на книжную ярмарку во Франкфурт. Весь долгий путь до Германии он проделал исключительно ради того, чтобы встретиться с берлинским издателем и убедить его в том, что его мемуары вполне достоверны и будут любопытны читателям. Разумеется, при этом Любимов рассчитывал на солидный гонорар.
Дмитрий уже достаточно хорошо изучил методы, которыми пользовался Октябрь, чтобы предположить, что никакого издателя, заинтересованного в любимовских мемуарах, в природе не существует. Лукавый руководитель "Управления мокрых дел" просто выманил Любимова из его норы, помахав у него перед носом правильно выбранной приманкой - деньгами.
- Мне необходимо, чтобы он быт мертв, - сказал Дмитрию Октябрь в аэропорту Шереметьево за несколько минут до того, как Дмитрий поднялся на борт самолета "Люфтганзы".
Вот-вот должен был начаться рассвет, а они стояли на морозе, на гудронированной взлетной полосе. Порывистый ветер развевал черный плащ Октября и трепал длинные седые волосы, обрамлявшие его худое лицо наподобие белого сияния.
"Вот так, наверное, выглядит смерть", - подумал Дмитрий, разглядывая похожее на череп лицо командира и учителя, его жестокий рот и запавшие глаза, в которых пылала неумолимая решимость.
- Я хочу, чтобы он был мертв, - повторил Октябрь. - И не только потому, что он предал. Пусть это будет уроком всем, кто задумывается о предательстве.
- Вы пытаетесь реанимировать "Смерш", - заключил Дмитрий.
Октябрь схватил его за плечи своими костлявыми руками.
- Твой отец был офицером "Смерша", не забывай этого!
"Никогда не забуду!" - думал Дмитрий, входя в лифт отеля "Юниверсал". Вслед за ним вошел бородатый еврей с пейсами и в большой черной шляпе. Правоверных иудеев Дмитрий видел до этого только один раз в жизни.
"Жиды пархатые! - подумалось ему. - Всюду они! Они тоже выиграли последнюю войну вместе с узкоглазыми японцами и разжиревшими немцами"
Он вышел на десятом этаже и поднялся по служебной лестнице еще на два этажа. Прежде чем выйти в коридор, он с трудом затолкал в портфель свои теплый плащ и пиджак, а поверх рубашки накинул белую куртку с эмблемой отеля Ее он тоже обнаружил в сумке, хранившейся на вокзале. Раздувшийся портфель он оставил в чуланчике, где находилось пожарное оборудование.
Наконец он вышел в слабо освещенный коридор. Стены были выкрашены в теплый коричневато-бежевый цвет, а толстый ковер на полу глушил шаги. Навстречу ему попались двое мужчин, которые негромко смеялись над чем-то, и Дмитрий вежливо им поклонился. Справа от него была комната 1216, слева 1215. Сердце забилось чуть быстрее, а в животе Дмитрий почувствовал знакомую пустоту.
Он постучал в номер 1218.
- Кто? - подозрительно спросили из-за двери.
- Проверка оборудования мини-бара.
- В этом нет необходимости, я им не пользуюсь.
- Прошу прощения, - сказал Дмитрий, стараясь, чтобы его английский звучал с немецким акцентом. - Я обязан проверить, таковы правила нашего отеля.
Последовала долгая пауза.
- Хорошо, подождите минуту, - сказал человек за дверью, подавляя вздох.
Дмитрий стоял перед коричневой блестящей дверью и сжимал в кармане электрический пистолет. Ампула с антидотом была наготове в левой руке. "Сейчас Любимов откроет дверь, - прикидывал Дмитрий. - Делаю шаг внутрь, стреляю в лицо ампулой с ядом - и все". При мысли об этом он вспомнил острый запах газа-противоядия и конвульсии пса, застреленного им в Юрлове.
Дверь отворилась. Мужчина средних лет в шелковом халате мрачно уставился на Дмитрия. У него были грузная фигура, широкое лицо с мясистыми, рыхлыми щеками, крашеный каштановый вихор волос на макушке и седые бакенбарды. В пальцах его дымилась сигарета.
- Герр Тирни? - вымолвил Дмитрий мгновенно пересохшим ртом.
Мужчина кивнул, подозрительно глянув на опущенную в карман правую руку Дмитрия.
- Прошу прощения за беспокойство... - начал Дмитрий, и его жертва отступила в сторону, давая ему пройти.
- Постарайтесь закончить поскорее, - нетерпеливо сказал Любимов. - Я очень занят.