В основном хаморы питались кровью, но уж очень любили свежие потроха. Правда, ели их редко, поэтому их жертв часто принимали за жертв упырей. Но на этот раз, судя по всему, они были или уж очень голодны, или просто решили продемонстрировать свой аппетит во всей красе.
— А получится пересидеть? — так же неуверенно спросил Роан.
— Сомневаюсь, — пожал плечами Криан. — В лучшем случае останемся без лошадей.
Тэйнен содрогнулась, поняв, что все-таки придется идти в ночную темноту. В общем-то хаморы не боялись света, и обычным огнем их было не сжечь. Маги готовили для них особую горючую смесь в специальных шарах, вспыхивавшую на воздухе. Но сейчас, насколько она помнила, ни у кого из них в запасе таких шаров не было. А попытки прикончить хамора мечом как правило заканчивались плачевно. Твари двигались слишком быстро, и попасть им точно в голову было свыше человеческих возможностей.
— Мы пойдем вдвоем, — неожиданно сказал Криан. — А вы трое оставайтесь тут, охраняйте безоружный народ.
Наемники, услышав такое предложение, явно испытали облегчение, но Тэйнен отсиживаться на лавке не собиралась. Роан схватил ее за плечо и отвел в сторонку.
— Тэй, — сказал он, — Если с нами что-то случится, ты единственная сможешь защитить всех этих людей. Без тебя они будут обречены.
— Но у вас даже нет огня!
— У нас есть огонь, — хитро усмехнулся Роан. — Мы оба маги огня, если ты не знала. И у тебя он есть. Это так же просто, как создать светляка. Сначала собери в ладони шарик силы, потом скажи «merleran», а потом брось его в тварь, словно бросаешь мячик. Поняла?
Девушка кивнула.
— Жди, мы скоро. Я тебя люблю.
Когда братья ушли, она с помощью наемников согнала всех людей в центр зала, подальше и от дверей, и от окон, встала на одну из лавок и приготовилась, поглядывая по сторонам. Так она и заметила в щель между ставнями вспышки яркого света с улицы. Это ее порадовало.
Наконец на лестнице послышались шаги, и в дверь постучали. Криану порядочно располосовали плечо, а у Роана пострадала спина. Одежда пропиталась кровью и слизью, но лица у обоих были довольными до невозможности.
— Все, — сказал Криан в наступившей тишине. — Никого больше нет, можете расходиться.
Народ радостно загалдел, покидая зал и разбредаясь кто по своим комнатам, кто в харчевню, заливать испуг крепкой выпивкой.
— От пива бы не отказался, — пробормотал Лукар, увидев три глубоких пореза на плече Криана.
— Займите-ка нам стол, и возьмите пива. Мы к вам спустимся, — предложил Криан, промывая рану каким-то темно-зеленым зельем.
— В жизни не видел столько этих тварей сразу, — проворчал Роан, осторожно выбираясь из куртки и рубашки.
Тэйнен поймала брошенный Крианом пузырек и взглянула на раны. В нескольких местах спина была разорвана до самых ребер.
— Первый, я его не заметил, — ответил Роан на ее немой вопрос. — Промой этим зельем, чтобы не было заражения, а потом наложи мазь и забинтуй. К утру все должно закрыться, а через пару дней и следов почти не будет.
В харчевне их встретили радостными воплями, и с каждого стола тут же принесли по паре кружек пива, так что до своих кроватей все добрались не без труда, всю дорогу опираясь о стены. Причем стены непрерывно изгибались и покачивались.
Естественно, выехать на рассвете после такого им не удалось. Постоялый двор они покинули уже заполдень, сбившись в итоге с заранее продуманного пути и задержавшись на целые сутки. Зато остальная часть пути прошла без приключений. В Винаране они расстались с Ремом, Лукаром и их охранниками, и наутро двинулись дальше, на север.
По дороге они решили не ехать. Слишком велик был риск нарваться на засаду. Храмовники давно подозревали о существовании форта магов где-то в Теалских горах, и вполне могли дожидаться их именно на единственной дороге, ведущей в сторону этих самых гор.
Поэтому им предстояло проехать через Большое болото, выбраться на Сагинские пустоши, миновать Сагинский женский монастырь, проехать Ниддарское предгорье и выбраться к горам. Самой сложной частью этого пути было не болото, как можно было бы предположить, а монастырь. Вокруг него постоянно кружили разъезды храмовников. Пастыри объясняли это необходимостью охранять беззащитных женщин от облюбовавших предгорье вольных старателей, голодных до женского внимания, но Тэйнен склонна была полагать, что куда чаще эти патрули ловили монахинь-беглянок. О суровости тамошней настоятельницы слухи ходили самые разнообразные.