— Кричите громче: «Добро пожаловать, товарищ начальник управы!» — замахал он руками.
Двое хромых и четверо слепых принялись вопить во всю глотку:
— Добро пожаловать, товарищ начальник управы!
Пятеро глухих улыбались и понятия не имели, что кричат их товарищи. Бритый Ли подбежал к ним и велел посмотреть, как двигались его губы. Он шлепал ими, как всплывшая на поверхность рыба, пока глухие не смогли наконец скопировать его движения. Трое были глухонемыми, поэтому только у двоих получилось прокричать, что надо. Вышло совершенно оглушительно, и Ли был сам не свой от восторга. Он показал глухим два больших пальца.
Но тут появилась новая проблема: у троих идиотов никак не выходило кричать «начальник управы», вместо этого они вопили «Добро пожаловать, товарищ директор!». Это ужасно смутило Бритого Ли. Он подбежал к идиотам и стал учить их говорить что нужно, словно они разучивали слова песни. Он водил руками, как дирижер, и кричал так, что осип, а инвалиды все равно вопили «товарищ директор». Тао Цин не удержался и расхохотался. Тогда Ли смущенно сказал ему:
— Товарищ начальник, дай мне немного времени. Гарантирую, что, когда ты придешь в следующий раз, они будут кричать «начальник управы».
— Не нужно, — отмахнулся Тао Цин. — Уж больно здорово они кричат «товарищ директор». — Выходя из цеха, он бросил взгляд на хромых и произнес: — А я-то думал, что эти двое — подставные фигуры. Теперь я вижу, что даже на это они не годятся.
Через два месяца Бритого Ли официально назначили директором. Его вызвали в кабинет к Тао Цину, и Тао прочел ему бумагу о назначении от уездного начальства. От волнения Бритый Ли весь раскраснелся. Он рассказал Тао, что трое идиотов уже очень споро кричат «товарищ начальник». Тао Цин рассмеялся, а затем прочувствованно поведал Бритому Ли, что его официальное назначение столкнулось с большими препонами, потому что в прошлом у него было не все гладко. Тао нашептал ему, как доверенному лицу, что все считают Ли его ставленником. Он хотел бы, чтобы впредь Бритый Ли следил за своим образом и избавился от своих бандитских замашек. Наконец Тао Цин довел до сведения Ли, как до нижестоящей инстанции, приказ о прибыли.
— В этом году нужно отчислить двести тысяч, — вытянув два пальца, сказал он.
Ли вытянул три пальца:
— Я отчислю триста. А если нет — то уволюсь.
Тао Цин удовлетворенно кивнул. Бритый Ли свернул трубочкой бумагу от уездного начальства и засунул ее в карман.
— Что это ты делаешь? — спросил Тао.
Ли ответил:
— Заберу с собой.
Тао Цин замотал головой:
— Какой же ты все-таки бесцеремонный. Эту бумагу нужно сдать в архив организации, ты теперь — госслужащий.
— Я — госслужащий?! — Бритый Ли принял этот жест с радостью и тревогой. — Тогда я тем более должен забрать ее с собой показать Сун Гану.
Тао Цин вспомнил про Сун Гана — милого, несчастного ребенка, каким он был двенадцать лет назад. Поколебавшись, он согласился, чтоб Ли забрал документ домой и показал брату, но с условием, что уже к вечеру он принесет бумагу обратно. Выходя, Бритый Ли поклонился Тао в пояс и искренне сказал:
— Спасибо, товарищ начальник, что позволил мне стать директором.
Тао Цин похлопал его по плечу:
— Да чего благодарить. Ты ж меня перед фактом поставил.
Услышав это, Ли рассмеялся. Когда он вышел за ворота управы, то фраза эта приобрела для него совсем другое значение.
С бумагой в руках он пошел домой и, кто бы из знакомых ни встретился ему на пути, всем давал на нее полюбоваться. Лопаясь от гордости, Бритый Ли твердил, что теперь он директор артели. На мосту ему встретился Кузнец Тун. Потянув его в сторону, Ли уселся с Кузнецом на перила и, приняв гордую позу, принялся рассказывать, как он стал начальником. Он сказал, что давным-давно был настоящим директором и, потрясая бумагой, прибавил:
— Эта бумажка — только для статуса.
— Ага, — согласился Кузнец. — Вроде как свидетельство о браке. Кто ж будет до свадьбы держаться? Давно уже все спят напропалую, свидетельство токмо для статуса нужно. Это называется все по закону.
— Точно! Все по закону, — крикнул Бритый Ли. — Как говорит начальник Тао, я сперва девку-то обрюхатил, ей ничего и не осталось другого, кроме как за меня просвататься. Это называется поставить перед фактом.
Когда Бритый Ли пришел домой, Сун Ган уже состряпал обед, разложил приборы и ждал брата. Ли с ощущением собственного превосходства уселся за стол, пренебрежительно посмотрел на еду и пробурчал: