— Линь Хун на меня запала.
Сун Ган знал, что Линь Хун была чудесной ночной грезой всех лючжэньских мужиков. Ему казалось, что она недоступна, как луна или звезды на небе. Когда Ли сказал ему, что Линь Хун на него запала, Сун Ган от удивления потерял дар речи. Неужели Линь Хун могла влюбиться в Ли, который подглядывал за ней шесть лет назад в сортире? Сун Ган совсем не был в этом уверен.
— Почему это она на тебя запала? — спросил он.
— Я ведь товарищ директор! — колотя себя в грудь, сказал Ли брату. — Подумай сам, во всем этом поселке на двадцать с небольшим директоров — один я молодой, неженатый…
— Да уж! — согласился Сун Ган. — Как говорится, молодой — талантлив, молодая — прекрасна. Вы с Линь Хун — отличная пара.
— Вот именно! — Ли от полноты чувств хлопнул брата разок, глаза его горели. — Как раз про это я и говорю, — произнес он.
Слова брата помогли Бритому Ли найти основание для любви между ним и Линь Хун, и он начал официально добиваться ее расположения. В Лючжэни было полным-полно мужиков, которые приударяли за Линь Хун. Эти ни на что не годные типы один за другим пасовали перед трудностями, и только такой уникум, как Ли, обладал необходимым упорством и трудолюбием.
Он домогался благосклонности Линь Хун с размахом. Сперва Ли попросил Сун Гана быть своим стратегом. Сун Ган читал когда-то истрепанные старые книги, и рассказал брату, что в древности перед сражением всегда отправляли гонца с вестью.
— Не знаю, может, когда добиваются любви, нужно тоже гонца заслать?
— Конечно, — сказал Бритый Ли. — Чтобы Линь Хун уже готовилась. Не нужно неожиданностей. А то если она от волнения брякнется в обморок, как быть?
Гонцами Бритого Ли стали пятеро шестилетних сорванцов, которых он встретил по дороге в артель. Мальчишки шумели на улице, тыча в Ли пальцем и обсуждая, тот ли это бритоголовый, про кого рассказывают легенды, будто бы он подглядел в сортире задницу Линь Хун, а потом заработал при виде ее носовое кровотечение. Кто- то сказал, что это точно не он — того проныру звали Бритый Ли. Ли услышал их треп и подумал, что раз даже такая мелочь пузатая уже все про него прознала, значит, сам он превратился в местную легенду. Он остановился, вдохновенно помахал рукой и велел пацанам подойти. Малявки подбежали, утирая сопли, и, задрав головы, стали смотреть на нашу лючжэньскую знаменитость. Бритый Ли поднял вверх большой палец и, тыча себя в нос, произнес:
— Я и есть Бритый Ли.
Пацаны шумно втянули сопли и посмотрели на Ли с восторгом. Он махнул рукой, чтоб они поскорей привели себя в порядок, и спросил:
— Так вы и про Линь Хун знаете?
Пацаны закивали:
— Линь Хун с трикотажной фабрики.
Ли рассмеялся и сообщил, что хочет возложить на них почетную обязанность: чтоб они побежали к фабричным воротам и ждали там, как кошка ночью ждет мыша, пока не выйдет Линь Хун, а когда она появится, пусть они прокричат… Тут Ли завопил детским голосом:
— Бритый Ли хочет начать с тобой отношения!
Лопаясь от смеха, пацанва заголосила:
— Бритый Ли хочет начать с тобой отношения!
— Отлично, вот так и кричите, — в знак одобрения Бритый Ли похлопал их по головам. — Еще добавьте: ты готова?
Пацаны завопили:
— Ты готова?
Бритый Ли был ужасно доволен и похвалил своих гонцов за то, что они быстро учатся. Потом он пересчитал их — оказалось пятеро. Тогда Ли достал из кармана пять монеток и купил в лавке напротив десять леденцов, половину он роздал мальчишкам, а оставшиеся убрал к себе в карман. Им он сказал, что сперва выдаст каждому по леденцу, а еще по одному они получат после того, как выполнят свою задачу, уже в инвалидной артели. Вслед за тем Бритый Ли вскинул руку в направлении трикотажной фабрики, словно офицер, направляющий солдат в атаку.
— Вперед! — прокричал он.
Пацаны мгновенно содрали с леденцов обертки и тут же спрятали их за щеки. Счастливо посасывая конфетки, они и не думали никуда идти. Ли снова замахал руками, но малявки стояли как вкопанные.
— Мать вашу, быстро пошли! — проорал Ли.
Пацаны переглянулись и спросили: