А один добавил:
— Тот самый, кто подсматривал за тобой в сортире.
Линь Хун побледнела. Работницы замерли на секунду, а потом, зажимая рты, принялись смеяться что было мочи.
— Бритый Ли хочет начать с тобой сношения! — продолжали голосить посланцы.
Линь Хун чуть не расплакалась со злости. Закусив губу, она пошла прочь, а остальные девушки побрели следом, давясь от смеха. Пацаны вспомнили, что кое-что забыли и понеслись вдогонку, как маленькие зверушки, вопя вслед удалявшемуся силуэту:
— Ты готова?
Так они наконец исполнили возложенную на них почетную обязанность. Раскрасневшись от радости, пятеро побрели прочь в толпе работниц. Девушки гладили их по головам и лицам, словно души в них не чаяли, а сами потихоньку вызнавали, как было дело. Мальчишки болтали без умолку, а работницы покатывались со смеху.
Потом сорванцы побежали в инвалидную артель. Там все тоже закончили работу, и дверь была заперта. Пацаны узнали, где живет Бритый Ли, и с шумом прибежали к его дому. На крики вышли Ли с Сун Ганом. Пять раскрытых ладоней одновременно потянулись к Бритому Ли. Он понял, что они пришли за вознаграждением, вытащил из кармана леденцы и роздал ребятне. Мальчишки мгновенно содрали с конфет обертки и засунули сладости в рот. Ли с надеждой спросил их:
— Она заулыбалась? — Он изобразил стыдливую улыбку: — Вот так, да?
Пацаны покачали головами:
— Она заплакала.
— Как это ее взволновало, — озадаченно сказал брату Ли. Потом он снова с надеждой произнес: — Она наверняка раскраснелась?
— Нет, она была белая как мел, — опять замотали головами мальчишки.
Ли разочарованно посмотрел на брата:
— Неправильно как-то. Она должна была покраснеть.
— Нет-нет, побелела, — сказали дети.
Ли с сомнением посмотрел на ребятню:
— Вы точно правильно кричали?
— Точно, — заверили его пацаны. — Мы кричали «Бритый Ли хочет начать с тобой сношения!», даже «Ты готова?» тоже прокричали.
Бритый Ли взревел, как дикий зверь:
— Кто вас просил кричать про сношения? Мать вашу, кто?..
Пацаны задрожали и, заикаясь, принялись рассказывать. Они не знали Стихоплета Чжао — так и не смогли объяснить, кто же это был. Слово за слово мальчишки начали отступать и наконец побежали бегом. Бритый Ли весь пошел пятнами от злости, хуже, чем Линь Хун. Размахивая кулаками, он гремел:
— Мудло такое! Враг народа! Вот уж я его отделаю, вот уж я покажу ему диктатуру пролетариата…
Ли разошелся так, что дышал тяжело, будто в груди у него шумели кузнечные мехи. Сун Ган похлопал его по плечу и сказал, что злиться бесполезно, лучше бы пойти скорей извиниться. На следующий день после работы Бритый Ли с Сун Ганом вместе пришли к воротам фабрики. Когда звонок прозвенел отбой и работницы начали вытекать во двор, Ли занервничал. Он сказал брату, что пришел ответственный момент, и велел ему, чтоб тот наблюдал со стороны и в случае чего потянул Ли за одежду.
Линь Хун издалека заметила стоящего у ворот. Она услышала, как вскрикнули рядом девушки, и, мрачная, как туча, подошла к воротам. Тут она увидела Сун Гана и невольно задержала на нем взгляд. Так Линь Хун впервые обратила внимание на его стройную, высокую фигуру и мужественное лицо.
Заметив выходящую Линь Хун, Бритый Ли со скорбью в голосе закричал:
— Линь Хун, вышло недоразумение! Вчера эти маленькие ублюдки все неправильно прокричали! Я не говорил им кричать «сношения», я велел кричать «отношения». Я хочу добиться твоей любви!
Выходившие с фабрики работницы, видя это, покатывались со смеху одна за другой. Линь Хун онемела от злости. Она с холодным видом прошествовала мимо Бритого Ли. Он побежал за ней, барабаня себя в грудь.
— Мамой клянусь, ничего дурного! — вопил он под аккомпанемент ударов. Он не обращал никакого внимания на девичий смех и продолжал оправдываться: — Это мудло малолетнее все напутало, какой-то враг народа их науськал… — Тут Ли воспылал благородным гневом и принялся молотить себя уже не в грудь, а по голове со словами: — Этот враг народа подгадил наши революционно-пролетарские отношения. Он специально велел этим уродцам вопить «сношения». Будь покойна, Линь Хун, куда бы эта дрянь ни спряталась, я все равно его найду и уделаю — покажу ему диктатуру пролетариата…
Потом он с глубоким чувством добавил:
— Линь Хун, не забывай о классовой борьбе!
Тут уже Линь Хун стало невмоготу. Она обернулась и посмотрела на вопящего Ли.
— Чтоб ты сдох! — скрежеща зубами, произнесла она, пожалуй, самую большую грубость в своей жизни.