— Хорошая, обними…
Бритому Ли ничего не оставалось, кроме как собрать свою дружину и отвести войска. Прикрывая левой рукой глаз, он скомандовал подчиненным, чтобы они отвели помешавшегося обратно в артель. Впереди прокладывали дорогу хромые, за ними шли глухие и двое идиотов, скрутившие нарушителя, а замыкали шествие четверо слепцов. Озабоченный идиот по-прежнему вопил «хорошая» и «обними», изо рта у него летела при этом слюна, и глухие конвоиры вынуждены были все время отирать с лиц плевки. Двое идиотов, которым тоже досталось, никак не могли взять в толк, откуда на них свалилось такое счастье, и, удивленно задрав головы, пялились в небо.
Наши лючжэньские все языки себе оттрепали. Поговаривали, что в тот день главный смак был даже не в Линь Хун, а в Бритом Ли с его озабоченным идиотом. Особенно здорово было, когда придурок съездил Ли по физиономии, так что глаз у него заплыл зеленым синячищем размером с цельное яблоко. От боли Бритый Ли всю дорогу скрежетал зубами. Лючжэньские хохотали на разные лады и говорили, будто никто и подумать не мог, что придурок перейдет на сторону противника и превратит Ли в одноглазого дракона. Вот уж правду говорят: за друга можно и два удара в грудь принять, а за бабу — дважды друга ударить. Эта поговорка уж больно подходила к случаю — ни убавить, не прибавить. Потом народ стал гадать, что было бы, вздумай Ли нацепить на свой заплывший глаз черную повязку:
— Стал бы он точь-в-точь европейский пират.
На третий день после всей этой катавасии, когда синяк все еще бросался в глаза, Ли отправился в глубокий тыл — домой к Линь Хун. На этот раз он велел Сун Гану лично сопровождать себя. Сказал, что нуждается в постоянной помощи брата: если все опять пойдет наперекосяк, то Сун Ган тут же предложит превосходный план. Бритый Ли вытянул вперед три пальца, давая понять, что планов должно быть по меньшей мере три, чтоб ему было из чего выбрать. Так они вдвоем — один низенький, другой высокий, один похожий на гражданского, а другой на военного — побрели по улицам Лючжэни.
Бритый Ли всю дорогу смеялся, не переставая. Ему казалось, что идея Сун Гана о действиях в глубоком тылу была гениальной. Он всю дорогу расхваливал брата.
— Эдак брать быка за рога — страшная штука, — говорил он, выставив вверх большой палец.
Под мышкой у Сун Гана красовался литературный журнал. Он с тревогой семенил вслед за Ли. Видя, что у того в голове уже есть выношенный план, Сун Ган трепетал всеми поджилками. Из пяти его тактических приемов три потерпели поражение, и он боялся, что проникновение в глубокий тыл тоже не предвещает ничего доброго. У дверей Линь Хун он робко остановился и сказал брату, что внутрь входить не будет, а подождет его снаружи. Ли был решительно против: раз приперся, чего б не зайти? Он потянул Сун Гана за собой. Сун Ган резко отскочил назад и сказал, что ему неудобно.
— Что ж тут неудобного? — заорал под дверью Бритый Ли. — Не ты ж пришел предложение делать, просто в сторонке постоишь, посмотришь.
Сун Ган покраснел и тихо ответил:
— Ты потише, а. В сторонке постоять мне тоже неловко.
— Вот уж точно в деле не годишься, — Ли покачал от безысходности головой. — Можешь только указания давать.
Затем Ли самодовольно вошел во внутренний дворик. На него выходили окна нескольких семей, но, когда Ли, лопаясь от гордости, вступил внутрь, во дворике не было ни души. Все двери были раскрыты.
— Дядюшка, тетушка, доброго дня вам! — с широченной улыбкой проорал Бритый Ли.
Он сунулся было в один дом, но увидел, как молодая пара за обеденным столом вылупилась на него, тут же замахал руками и рассмеялся:
— Ошибочка вышла!
Со смехом Ли вошел в другую дверь — на этот раз именно ту, что нужно. Родители Линь Хун были дома. Они не знали, как выглядит Бритый Ли, и, увидев какого-то коренастого паренька, который с воплями «дядюшка, тетушка!» влетел к ним в дом, удивленно переглянулись, как бы спрашивая друг друга: а это кто такой? Ли встал посередь комнаты и огляделся по сторонам.
— А Линь Хун нету? — с улыбкой спросил он.
Родители Линь Хун одновременно кивнули, и мать добавила:
— Вышла за покупками.
Ли кивнул, сунул руки в карманы и направился прямиком на кухню. Родители все никак не могли понять, кто же это к ним пожаловал. Напряженно переглядываясь, они последовали за ним. Ли подошел к буржуйке и, наклонившись, заглянул в бумажный короб с углем. Увидев, что там полным-полно прессованных угольных шариков, Ли распрямился и сказал: