— Бритый Ли, Бритый Ли, пора вставать!
Голова Бритого Ли быстро высунулась из-под одеяла, а Сун Ган зашелся заливистым смехом. Ли, растирая глаза, все никак не мог понять, отчего смеется Сун Ган, а тот сказал ему, что уж больно он был похож на черепаху. Сказав это, Сун Ган принялся показывать в лицах, как было дело: он набросил на себя одеяло и, свернувшись под ним калачиком, глухим голосом спросил: похоже на черепаху? Потом он внезапно высунул голову, вытянул шею и замер так. Бритый Ли, продолжая тереть глаза, захохотал и подтвердил:
— Похоже, натуральная черепаха.
А потом Бритый Ли вспомнил, что случилось прошлой ночью, и удивлено посмотрел на Сун Гана. Тот как ни в чем не бывало спрыгнул с кровати, нашел в шкафу смену чистой одежды, выдавил на щетку пасты, взял в руки тазик и кружку и, накинув на плечо полотенце, вышел во двор умываться. Ли слышал, как он стал болтать у колодца с соседями: сквозь их слова до него долетал смех брата. Мучаясь сомнениями, Ли почесал репу:
— Мать твою.
Сун Ган провел тот день спокойно. Порой он вспоминал о том, что случилось: как спрыгнул в реку и как мокрая Линь Хун шла потом по мокрой улице. В такие моменты у него щемило сердце, но через секунду он вновь приходил в себя и бросал думать об этом. После бурной ночи ему стало по-настоящему спокойно, а вчерашнее расставание с Линь Хун на веки вечные казалось завершением придуманной истории. Теперь эта история, не дававшая ему нормально дышать, наконец-то закончилась. Пришла пора для новой. На сердце у Сун Гана стало чисто, как на небе после дождя.
В тот день Ли вернулся с работы с сеткой большущих красных яблок. Сун Ган уже приготовил ужин, и Ли с ухмылкой положил их на стул — он ел и смотрел, ухмыляясь, на брата. Эта дурацкая ухмылка беспокоила Сун Гана, гадавшего, что за непотребную затею задумал опять Бритый Ли. После еды Ли наконец раскололся: оказалось, что он побывал на трикотажной фабрике с расследованием и выяснил, что Линь Хун на работу не пришла, лежит дома с температурой. Постучав по столу пальцами, Ли произнес:
— Скорей иди к ней.
Сун Ган удивился и с недоверием посмотрел на довольного Ли. Потом он поглядел на яблоки и решил, что Ли собирается заставить его навестить Линь Хун с фруктами.
— Я не могу пойти. И уж тем более с яблоками, — качая головой, сказал Сун Ган.
— Да кто тебя заставляет их нести? Яблоки я сам отнесу, — вмазав по столу, Ли вскочил на ноги и сунул брату в руку сухой, аккуратно сложенный платочек. — Это вот ты отнесешь.
Сун Ган продолжал смотреть на брата с недоверием, гадая, что за кот спрятан у него в мешке. Ли с сияющим видом расписывал ему свой план: сперва Сун Ган должен был отправиться с платочком домой к Линь Хун, а Ли стал бы ждать его с яблоками снаружи. Сун Гану нужно было встать молча у кровати, а когда спящая Линь Хун раскроет глаза и увидит его, тут же холодно сказать: «И думать забудь», а потом бросить на кровать платочек и выйти из комнаты, не задержавшись ни на секунду. Когда Сун Ган выйдет наружу, настанет очередь Бритого Ли появиться на пороге с яблоками в руках и успокоить отчаявшуюся девушку. Досказав свою задумку, Ли обтер руками рот и с гордостью сказал брату:
— Так она сможет совсем выкинуть тебя из головы и начнет проникаться ко мне чувством.
Выслушав план, Сун Ган свесил голову. Ли, упиваясь собственной хитростью, радостно спросил:
— Правда ведь коварный замысел?
Видя, что брат молча сидит, понурив голову, Ли махнул рукой:
— Ну ладно, пора идти.
Сун Ган с горечью покачал головой. Ему не хотелось идти.
— Я не смогу сказать это, — выдавил он.
Ли расстроился, вытянул левую руку и стал правой рукой загибать на ней по очереди все пальцы со словами: