— Убить себя хочу, понял?!
Мужик испугался, а Сун Ган набросил веревку себе на шею, потянул ее рукой наверх, высунул язык и злорадно захохотал.
— Повеситься хочу, понял?! — озверело крикнул он.
Хозяин тачки аж подпрыгнул от испуга. Он, выпучив глаза, смотрел вслед удаляющемуся Сун Гану. Когда мужик снова повез свою тачку, из рта у него сплошным потоком лилась ругань. Он думал, какая, мать твою, у него несчастная доля: еще и стемнеть не успело, как он уже наткнулся на психа, от которого чуть удар не схлопотал, да еще и веревку потерял. Матерясь без остановки, он проехал самую длинную улицу во всей Лючжэни и добрался до дома Линь Хун. Там, подобрав свои яблоки, вышагивал ему навстречу чавкающий Ли. Мужик жалобным голосом сказал ему:
— Мать твою, а! Совсем невезуха — встретил себе на беду психа ненормального…
— Ты и сам псих натуральный, — недовольно ответил Ли.
А Сун Ган, повесив веревку на шею, уже не снял ее, а продолжал разгуливать с ней на шее, словно с пеньковым шарфом. Он почти летел по улицам, будто делал финишный рывок навстречу смерти. Было слышно, как одежда поет на ветру. От скорости ему казалось, что он то и дело ступает по воздуху, не успевая касаться земли. Его тело качалось из стороны в сторону, как лодка на волнах. Сун Ган, как молния, пронесся по длиной улице, завернул в переулок и очутился у дверей своего дома.
Там он нащупал ключ, открыл дверь и вошел в темную комнату. Только подумав какое-то время, он сообразил, что нужно включить свет. Когда свет зажегся, он поднял голову и посмотрел на поперечную балку. «Здесь», — сказал он себе. Сун Ган поставил прямо под балкой лавку, влез на нее и тут обнаружил, что в руках нет веревки. Он растерянно посмотрел по сторонам, гадая, куда запропастилась веревка — не потерялась ли по дороге? Он спрыгнул с лавки и пошел к выходу. Тут под порывом ветра что-то смешно зашуршало на шее, и Сун Ган улыбнулся: оказывается, веревка все время была там.
Он снова залез на лавку, снял с шеи веревку и крепко привязал ее к балке мертвым узлом. Потянув веревку, Сун Ган продел голову в петлю и стянул шею. Сделав глубокий выдох, он прикрыл глаза. Снова налетел ветер, и Сун Ган почувствовал, что дверь в комнату не заперта. Раскрыв глаза, он увидел, как дверь ходит туда-сюда на ветру, и вытащил голову из петли. Спрыгнув с лавки, Сун Ган притворил дверь. Потом он опять влез на прежнее место и продел голову в петлю. Закрыв глаза, Сун Ган сделал последний вдох, а затем последний выдох и вытолкнул лавку из-под ног. Он ощутил, как сначала резко вытянулось его тело, а потом сдавило дыхание. В этот миг Сун Ган почувствовал сквозь туман, что в комнату вошел Бритый Ли.
Ли толкнул дверь и увидел, как дергается в воздухе тело Сун Гана. Вопя, как полоумный, он бросился вперед и обхватил брата за ноги, изо всех сил стараясь вытолкнуть их наверх. Но он скоро сообразил, что это не выход, и с криками заметался по комнате, как зверь в клетке. Заметив кухонный нож, Бритый Ли понял, что делать: он схватил его, поставил лавку стоймя, подпрыгнул с нее вверх и, махнув ножом, перерезал пеньковую веревку. Сун Ган рухнул на пол, увлекая за собой Бритого Ли. Ли тут же извернулся и встал перед ним на колени. Тряся брата за плечи, он кричал сквозь слезы:
— Сун Ган, Сун Ган…
Ли рыдал так, что все лицо у него было залито слезами. Тут Сун Ган пошевелился и начал кашлять. Увидев, что брат возвращается к жизни, Ли рассмеялся сквозь плач, но после пары смешков снова зашелся рыданиями.
— Сун Ган, ты чего? — повторял он сквозь слезы.
Кашляя, Сун Ган оперся о стену и сел. Он онемело смотрел на плачущего брата, который звал его по имени. Сун Ган горестно открыл рот, но голоса не было. Он опять раздвинул губы и глухо произнес:
— Жить не хочу.
Бритый Ли выпростал руку и потрогал красный шрам на шее Сун Гана. Плача, он разразился отборной руганью:
— Если ты помрешь, твою мать, то что я стану, мать твою, делать? У меня только одна родная душа осталась. Да если ты откинешься, твою мать, то я сиротой останусь.
Сун Ган отвел его руку и, страдальчески покачав головой, ответил:
— Я люблю Линь Хун. Я люблю ее больше, чем ты. А ты не даешь нам быть вместе, да еще заставляешь меня обижать ее, столько раз уже…
Ли вытер слезы и сердито произнес:
— Из-за бабы вешаться — разве оно того стоит?
— Ну а если бы ты был на моем месте, ты бы как поступил? — не выдержал и взвился в ответ Сун Ган.
— Если б я был на твоем месте, — заорал Ли, — я бы тебя пришил!
Сун Ган растерянно вылупился на Бритого Ли. Ткнув в себя пальцем, он сказал: