— Да давай позовем, — радостно пропела в итоге Линь Хун.
Видя, что Сун Ган сомневается, она рассмеялась:
— Пиши.
Едва на листе появилось имя Бритого Ли, Сун Ган быстро заполнил его своими коллегами по фабрике. Потом он, поколебавшись немного, добавил и Писаку Лю. После этого Сун Ган заполнил по спискам ярко-красные приглашения. Линь Хун, склонив голову ему на плечо, смотрела, как красиво выписанные слова одно за другим слетают с кончика его ручки.
— Так красиво, так красиво ты пишешь, — восторженно вздыхала она.
В тот вечер Сун Ган, нагруженный приглашениями, отправился на сияющем велосипеде к тому месту, где улица делала поворот, — ждать Бритого Ли с работы. Он сидел верхом на велосипеде, а другой ногой упирался в платан, чтоб сохранять равновесие. Когда появился Ли, он не скрылся, как раньше, а стал издалека махать ему рукой и кричать. Это радушие смутило Бритого Ли. Он даже обернулся и посмотрел назад, решив было, что Сун Ган машет кому-то другому. Подойдя поближе, он сумел разобрать, что Сун Ган окликает его по имени.
Ли ткнул себя пальцем чуть ли не в нос и спросил:
— Ты меня зовешь?
Сун Ган горячо закивал. Ли огляделся по сторонам и странным голосом произнес:
— Прям как будто не с той ноги встал, что ли.
Сун Ган смущенно улыбнулся. А Ли заметил, что тот восседает на блестящей «Вечности» и одной ногой опирается на платан. Вид у брата был очень важный. Чем больше Ли глядел на это, тем завидней ему становилось.
— Мать твою, — сказал он. — Да ты прям как небожитель.
Сун Ган тут же соскочил с велика и, ухватив его за руль, предложил и брату побыть немножко небожителем. Бритый Ли никогда не сиживал на велосипеде, даже на заднем сиденье, но он с ловкостью бывалого перекинул ногу через раму. Однако стоило ему оказаться в седле, как вся подноготная показалась наружу: тело стало крениться то вправо, то влево, а руки вцепились в руль, как в спасительную соломинку, и одеревенели. Сун Ган зажал ногами заднее колесо велосипеда и закричал, чтоб Ли расслабился и держал руль прямо. Потом он стал подталкивать брата вперед, придерживая его руками, чтоб он не шатался из стороны в сторону и не вздумал упасть. Постепенно Бритый Ли сумел нащупать нужное ощущение и сел ровно. Сун Ган катил его сзади с такой быстротой, что Ли вовсе перестал крутить педали, целиком полагаясь на брата. Тогда Сун Ган побежал бегом. Ли распробовал, что такое скорость, и, паря над лючжэньскими улицами, радостно вопил:
— У, какой ветрила! Какой ветрила!
А Сун Ган совсем запыхался от бега: пот лил с него в три ручья, глаза вылезли из орбит, изо рта текла слюна. Ли слышал, как свистит в ушах ветер, как хлопает на ветру одежда, и его бритой башке становилось легко и прохладно.
— Быстрей, быстрей, еще быстрей, — командовал он.
Пробежав с велосипедом целую улицу, Сун Ган вконец выбился из сил. Он медленно остановился, снова зажал ногами заднее колесо и помог брату слезть. Потом он опустился на корточки и тяжело задышал — длилось это с полчаса, не меньше. А Бритый Ли, соскочив с велосипеда, все не мог прийти в себя: поглаживая сверкающую «Вечность», он вспоминал испытанное только что приятное ощущение скорости. Только взглянув на хрипящего у ног Сун Гана, он понял, что тот пробежал с ним целую улицу. Ли нагнулся и, словно помогая брату продышаться, легонько постучал его по спине со словами:
— Сун Ган, ну ты даешь. Прям как мотор. — Сказав это, он с сожалением добавил: — Жаль, что ты не настоящий мотор. Был бы настоящий, я бы махнул прямиком до Шанхая.
Сун Ган улыбнулся. Похлопывая себя по животу, он поднялся и произнес:
— Потом и у тебя появится велик, Бритый Ли. Тогда мы вместе прокатимся до Шанхая.
Глаза Бритого Ли засверкали, как Сунганова «Вечность». Похлопав себя по голове, он сказал:
— Точно! У меня тоже будет велик, и мы вместе поедем в Шанхай.
Тут Сун Ган пришел в себя и, поколебавшись, с тревогой произнес:
— Ли, мы с Линь Хун собрались пожениться.
С этими словами он вручил Ли приглашение на банкет. Лицо Бритого Ли вмиг из довольного стало угрюмым. Он не взял приглашения. Медленно развернувшись, Ли побрел в одиночестве прочь.
— Дело сделано, какой тут банкет, — с горечью выдавил он из себя.
Сун Ган отупело смотрел, как уходит прочь брат. Вдруг вернувшееся чувство вновь растаяло без следа. Толкая рядом с собой «Вечность», Сун Ган с тяжелым сердцем побрел по улице, позабыв сесть в седло. Придя домой, он положил приглашение на стол. Увидев, что приглашение Бритого Ли вернулось, Линь Хун спросила: