— Бритый Ли не придет?
Сун Ган кивнул головой и неловко промямлил:
— Он, кажется, еще не выкинул из головы надежду.
— Дело сделано, чего ему тут ловить? — хмыкнула Линь Хун.
Услышав это, Сун Ган удивился, отчего это они оба сказали так похоже.
В «Народной» на свадьбу накрыли семь столов; шесть из них заняли друзья и родственники Линь Хун. Бритый Ли не появился. Писака Лю тоже не пришел, потому как нужно было сделать подарок. Он прикинулся, что считает ниже своего достоинства принимать участие в свадьбе Сун Гана, но на самом деле ему было жаль денег. Выставив вверх мизинец, он заявил, что Сун Ган — мелкая сошка, а он отродясь не набивал себе пузо за счет таких типов. При этом он сказал, словно делая одолжение, что пойдет посмотрит на молодых к ним домой и потом, когда будут дразнить новобрачных*, выразит им свои сердечные пожелания. Все товарищи Сун Гана по цеху пришли на свадьбу, их как раз хватило на один стол. Веселая пирушка началась в шесть вечера. На каждый стол выставили по десять блюд и по одному супу: были там и курятина, и утятина, и рыба, и мясо. Водки выжрали четырнадцать бутылок, а шаосинского — двадцать восемь. Одиннадцать человек были слегка пьяны, семеро — наполовину, а трое упились в хлам. Трое упившихся заползли под столы — там их и стошнило. От этого соблазна семеро полупьяных тоже решили проблеваться, а одиннадцать мужиков навеселе так растрогались увиденным, что разинули рты и огласили мир терпкой отрыжкой. Нашу роскошную «Народную» изгадили так, что она стала походить на цех фабрики по производству удобрений. Кислый запах блевотины совсем заглушил сладкий аромат еды.
В тот вечер Бритый Ли тоже напился. Он в одиночестве хлестал дома водку. Влив в себя с пол-литра, он почувствовал, что первый раз в жизни захмелел. Пьяный Ли разразился гнусавыми рыданиями, а потом заснул в слезах. Поутру, когда он проснулся, то все еще подвывал. Все соседи слышали этот рев утраченной любви: говорили, что он был ни на что не похож — то казалось, что орут мартовские коты, то что визжит свинья под ножом, а то что мычит в поле корова или кукарекают утренние петухи. Соседи были ужасно недовольны: Ли шумел так, что не дал им и глаз сомкнуть, а кто уснул, так тому снились одни кошмары.
Проревев всю ночь, на следующее утро Ли отправился в больницу и сделал себе перевязку семявыводящих протоков. Сперва он пошел в инвалидную артель и написал там официальную бумагу от организации. Просителем был записан Бритый Ли, подпись от начальства оставил тоже Бритый Ли. В довершение всего он поставил по всей форме печать и с трагическим лицом отправился в хирургическое отделение нашей больницы. Звонким шлепком опустив на стол врача заявление, он громко сказал:
— Я пришел откликнуться на государственный призыв ограничить рождаемость.
Врач, разумеется, был знаком с такой известной фигурой, как Бритый Ли. Тот обрушился на него лавиной и потребовал немедленно сделать перевязку. Глядя, как ладонь Ли топором рубит воздух прямо у него перед носом, доктор подумал про себя, что, оказывается, бывают такие идиоты! Посмотрев на бумагу, где в качестве просителя и одобряющей инстанции красовался Бритый Ли, он подумал, что, оказывается, бывают такие прошения! Рассмеявшись, доктор произнес:
— У тебя ни жены, ни детей. Зачем тебе перевязка?
Ли гордо ответил:
— Если холостому сделать перевязку, разве планирование рождаемости не станет от этого более полным?
Доктор подумал, что, оказывается, бывают и такие доводы, и снова, склонив голову, рассмеялся. Ли нетерпеливо сгреб врача со стула, словно это он собирался его кастрировать, и поволок в операционную. Там Ли расстегнул ремень, спустил штаны, закатал майку и плюхнулся на операционный стол.
— Ну, давай, вяжи, — приказал он врачу.
И часу не прошло, как он слез со стола. Покончив с перевязкой, крепыш Ли с довольной ухмылкой выкатился из ворот больницы. Сжимая в левой руке запись об операции, а правой придерживая свежую ранку, он медленно поплелся к Линь Хун и Сун Гану.
А к Линь Хун уже пришло веселиться девок двадцать с ее фабрики. Писака Лю тоже приперся и с умильным видом восседал среди них, как петух в курятнике. Девки спустили с потолка веревку, привязали на нее яблоко и наперебой стали заставлять жениха и невесту попробовать откусить от него. Когда Бритый Ли вошел в комнату, все тут же завопили, как резаные, потому как были, конечно, в курсе отношений между Линь Хун, Сун Ганом и Бритым Ли: вроде как любовный треугольник, а вроде и нет — черт его разберет, что это были за отношения. Девки решили, что Бритый Ли явился за скандалом. Заметив, как он решительно шагнул в комнату, Линь Хун тоже напряглась. Она подумала, что он наверняка замыслил что-то недоброе. И только один Сун Ган ничего такого не почувствовал. Увидев брата, он расплылся в счастливой улыбке и подумал про себя, что Ли наконец-то пришел. Выудив сигарету, он протянул ее брату со словами: