— Я, Зубодер, уж половину жизни, считай, прожил, а из уезда и не выезжал никогда. Да я ж ни черта не видел! Только знай себе пялился в раскрытые рты. Ты, Бритый Ли, — моя надежа, как ты заделаешься богатеем, так я, мать твою, брошу свою паршивую работу. Не буду больше глядеть в эти, мать их, раззявленные пасти, а поеду по миру смотреть на всякие красоты. Все эти точечки объезжу!
— Вот это цель! — одобрительно выставил вверх большой палец Бритый Ли.
Зубодер поколебался секунду, поглядел на разложенные щипцы и решительно добавил:
— А это все выкину!
— Не выкидывай, — замахал руками Ли, — как поедешь к ним туда, вдруг руки зачешутся — сможешь всегда вырвать в свое удовольствие по паре зубов и у черных, и у белых. Всю жизнь драл китайские зубы, а как разбогатеешь, сможешь драть иностранные.
— И то верно, — блеснув глазами, ответил Юй. — Тридцать лет с лишком я все драл эти зубы, и ведь сплошь у народа с нашего уезда! Даже шанхайских зубов мне не перепало ни штуки. Вот поеду по миру и стану в каждой точке выдирать по одному.
— Ага, — сказал Ли. — Другие все думают прочесть уйму томов и прошагать кучу ли*, а ты — прошагать кучу ли и вырвать уйму зубов!
Потом они взялись обсуждать проблему брендов. К тому моменту незанятыми остались одни труселя, и Зубодер был жутко недоволен. Тыча Ли пальцем в физиономию, он завопил:
— Мать твою, ты всякие рубахи со штанами роздал другим, а мне оставил трусищи. Вообще меня ни во что не ставишь!
— Клянусь тебе, — проникновенно произнес Ли, — я тебя очень даже во что и ставлю. Просто я с другой стороны улицы пришел. Кто тебя заставлял сидеть здесь в конце? Да если бы ты был в начале, то рубашки со штанами твои бы и оказались.
Но Зубодер не сдавался:
— Да я здесь сидел, еще когда ты пешком под стол ходил. Был ты маленький ублюдок, так ведь по паре раз на дню наведывался. Это сейчас ты расправил крылья, меня и знать не знаешь. Че ж ты ко мне сперва не пришел? Мать твою, зуба больного на тебя нет…
— Да, это правда, — кивнул Ли. — Это называется: выпил воды — вспомни, кто вырыл колодец; болят зубы — вспомни о Зубодере. Ежели у меня зуб разболится, то я первым делом к тебе пойду, это точно.
Выразив свое возмущение по поводу трусов, Юй на этом не успокоился. Название марки «Зубодер» его тоже не устраивало.
— Ухо режет, — сказал он.
— Может, назовем просто «Зубы»? — предложил Ли.
— Еще паршивей, — возразил Зубодер.
— Может, «Бивень»?
Пораскинув мозгами, Зубодер согласился:
— Ну, это еще куда ни шло. Я дам тыщу. А если ты мне отдашь майки, то и все две.
Так Ли сумел нахрапом добиться успеха. Побалакав полдня языком, он набалакал семь тысяч юаней. Пока он возвращался с триумфом, за ним увязался Мороженщик Ван. Этот наш революционный мороженщик тоже разменял уже пятый десяток. Когда Ли развернул перед Кузнецом свою карту, Ван, как назло, оказался под боком и громкие обещания Бритого Ли запали ему в душу. Кузнец разом выложил четыре тыщи, так что у Мороженщика душа ушла в пятки. Вот он и пошел следом за Ли и своими глазами видел, как Портной, Точильщик и Зубодер насобирали ему еще три тыщи.
Ван трепыхался, как карась на сковородке: когда еще представится в жизни такой случай! Потому, когда Ли самодовольно выруливал из переулка, Мороженщик схватил его сзади за рукав.
— Я дам пять сотен, — выдавил он, вытягивая вперед пять пальцев.
Бритый Ли и подумать не мог, что посередь дороги вдруг выскочит, как черт из табакерки, какой-то Мороженщик и станет предлагать ему пять сотен. Даже сам товарищ Ли, как ни выгребай деньги — даже с мелочью, все равно не сумел бы столько набрать. Ли смерил взглядом задрипанного Мороженщика.
— Мать твою, — проскрежетал он. — Бабки только у вас, у частников, и водятся. А мы, госслужащие, ходим тут несолоно хлебавши.
Ван согнулся и закивал:
— Да и ты тоже частник. Скоро совсем разбогатеешь так, что из тебя масло капать начнет.
— Не, — поправил его Ли, — я буду, как нефтяной танкер.
— Да-да-да, — заискивающе тянул Ван. — Вот я за тобой и увязался.
Ли посмотрел на его вытянутые пальцы и тяжело покачал головой:
— Не, не пойдет. Марки все закончились, последние труселя отдал Зубодеру…
— Да не нужна мне марка, — замахал рукой Мороженщик. — Мне нужна доля.
— И так не пойдет, — решительно мотнул головой Ли. — Я всегда дела по-честному веду: вон у Кузнеца, у Портного, у Точильщика, даже у Зубодера — у всех своя марка. Ежели у тебя не будет — нехорошо это.