— Пятьсот юаней!
Пятеро компаньонов колошматили Бритого Ли с самой весны и до жаркого лета. Ли стал выглядеть как раненый солдат, вернувшийся с поля боя. Всякий раз, если у него не была разбита физиономия и расквашен нос, то, значит, висела рука или хромали ноги. К тому моменту Ли разгуливал по улицам в драной одежде с волосами длиннее, чем у Маркса, и бородой гуще, чем у Энгельса. Прежний грозный Ли неизвестно куда подевался. Теперь он выглядел, как настоящий побирушка. Когда Ли оброс волосами, наши лючжэньские дарования тут же придумали ему звездные западные прозвища. Писака Лю звал его битлом, а Стихоплет Чжао — Майклом Джексоном. Наши лючжэньцы оставались в полном недоумении. Они-то из звезд знали одну Терезу Тэн* и понятия не имели ни о битлах, ни о Майкле Джексоне. Все тут же бросались спрашивать у дарований, кто это такие. Но те, нарочно напустив на себя важный вид, уходили прочь и думали про себя, что эта деревенщина вообще ничего в жизни не понимает. Юные дарования были до глубины души возмущены неотесанностью лючжэньских обывателей и гордо удалялись, не желая быть запятнанными этой скверной. Народу ничего не оставалось, как спросить у самого Бритого Ли. Хотя он понятия не имел, о ком шла речь, но с радостью отвечал на вопросы зевак.
— Иностранцы они, — гордо встряхивал головой Ли.
Из всех компаньонов Ли больше всего боялся Точильщика с его приемчиками. Хотя Кузнец и бил основательно, зато всего один раз. Зубодер, усвоив, что зубы у Бритого Ли крепкие, тоже шлепал раз от разу все слабее. Легче всего выдержать было напор Портного, на втором месте после него шел Мороженщик: хоть и бил он долго, но сил у него явно не хватало. Крепкий Ли ни капельки его не боялся. Ничто не предвещало, что к лету сильнее всех разойдется именно Ван. К этому времени он уже начал выходить на улицу со своим ларем, сжимая в правой руке дощечку, которой всю дорогу колотил по ларю, зазывая покупателей. Завидев Бритого Ли, он принимался колотить заместо ларя его. Традиционное оружие Мороженщика доставляло Бритому Ли неизъяснимые страдания. От ударов твердой, как камень, дощечки о заросшую черепушку у него голова шла кругом. Когда Ли наконец, прикрывая голову, опускался на корточки, Мороженщик садился верхом на ларь и, оплакивая свои пропавшие юани, шлепал Ли, не переставая. При этом он не забывал рекламировать свое эскимо. Ли, чтоб уберечь голову, вынужден был пожертвовать руками. Скоро они становились красными и опухшими, как вареная рулька. Ли по-прежнему плотно сжимал голову и думал, что мозги — самое важное, потом придется еще ими деньги зарабатывать.
Однажды, увидев, как неистовствует на улице Мороженщик, Тетка Су не выдержала. Она подбежала и ухватила его за руку со словами:
— Будешь так делать, тебе за это рано или поздно воздастся.
Мороженщик остановился и жалостно произнес:
— Так пятьсот юаней!
— Не важно, сколько, все равно ты их из него не выбьешь, — сказала Тетка Су.
Мороженщик закинул на спину свой ларь и горестно удалился. Тетка Су поглядела на скорчившегося Ли и стала его корить:
— Ты ведь прекрасно знаешь, что они хотят тебя избить, а все равно каждый божий день шляешься по улицам. Ты что, не можешь дома тихо сидеть?
Ли вскинул голову и, увидев, что Мороженщик отошел уже далеко, опустил руки. Потом он встал и ответил:
— Дома со скуки сдохнешь.
Сказав это, он откинул длинные волосы и пошел дальше как ни в чем не бывало. Тетка Су покачала головой. Вздыхая, она прокричала ему след:
— Как хорошо, что я в храм сходила-то. Потому при деньгах и осталась. Если б нет, я бы тебе тоже врезала. — Глядя на удаляющуюся фигуру, она добавила: — Вот какие чудеса богомолье творит-то!
Стихоплет Чжао первый заметил, что Ли всякий раз и не думал давать сдачи своим обидчикам. Сперва он никак не мог взять в толк, почему это пятеро кредиторов дубасят Бритого Ли в свое удовольствие, а тот только становится все никудышнее. Даже слабосильный Мороженщик мог безо всякого стеснения метелить его битый час! Тут в Стихоплете взыграла отвага. Он вспомнил, как этот сукин сын собирался и его отделать, чтоб вышло на свет его настоящее лицо. Если сейчас не отомстить, то как после этого жить? Так Стихоплет решился на глазах у всей Лючжэни вернуть себе потерянную честь.
В тот день, когда Мороженщик закончил свое дело и, закинув на спину ларь, побрел восвояси, на смену ему явился Стихоплет. Он вытянул ногу и пнул все еще сидящего на карачках Ли. Завидев приближающихся зевак, он заорал:
— Вот уж не думал, что так выйдет! Ли-то превратился в Майкла Джексона. Его мутузят все кому не лень, а он даже ответить не может.