— А этот Ли все-таки чем-то да хорош.
А наши лючжэньские за это время успели уже привыкнуть к грудам мусора — теперь, когда их не стало, все будто Америку для себя открыли и побежали доложить о том знакомым. Народ тек к воротам администрации нескончаемым потоком. Все оглядывались по сторонам и твердили, что только сейчас заметили, что площадь перед зданием — просто как с картинки.
Через неделю официально открылась фирма Бритого Ли по закупке утильсырья. За два дня до этого Кузнец Тун собрал Портного, Точильщика, Зубодера и Мороженщика на совет. Они решили вот что: во-первых, нужно скинуться и купить по такому случаю фейерверков, а во-вторых, позвать для моральной поддержки всех своих родственников и друзей. В первый день работы с поздравлениями пришло больше ста человек. Еще человек двести ржущих зевак столпились снаружи, а фейерверки не смолкали больше часа. Веселуха была, как на новогодней ярмарке. Ли, заливаясь краской от восторга, приколол на свой прежний костюм попрошайки большой красный цветок. Он запрыгнул на стол и стал с волнением, запинаясь, говорить:
— Спасибо… спасибо… спасибо… спасибо… спасибо…
Продравшись наконец через целую тучу «спасибо», он продолжил на удивление связно:
— Такую уйму народу и не на всякой свадьбе увидишь; да и на похоронах не всяких…
В ответ ему ударил гром аплодисментов. От этого Бритый Ли опять смутился. Он принялся вытирать слезы и сопли и, едва управившись со слезами, обнаружил, что в горле застрял ком. Спешно засосав его в себя, он наконец гнусаво продолжил:
— Была, помните, такая песня:
Ни небо, ни земля не сравнятся с заботой Партии,
Ни отец, ни мать не роднее Председателя Мао,
Ни сотни, ни тыщи благ не лучше социализма,
Ни моря, ни реки не глубже классовой любви…*
Продолжая размазывать слезы, он говорил:
— Я немного изменил бы ее, вот так…
Сказав это, он запел в нос:
Ни небо, ни земля не сравнятся с заботой Партии и вашей заботой!
Ни отец, ни мать не роднее Председателя Мао и вас!
Ни сотни, ни тыщи благ не лучше социализма и вашей доброты!
Ни моря, ни реки не глубже вашей классовой любви!
Глава 23
Утильный бизнес Бритого Ли цвел буйным цветом. Через годик у него появился загранпаспорт, а в нем — японская виза. Оказалось, что он и впрямь намылился в Японию — организовывать там с местными международный бизнес по переработке мусора. Перед отъездом Бритый Ли специально отправился навестить своих прежних кредиторов с вопросом: не хотят ли они снова вложиться в дело? Нужды в деньгах никакой не было. Ли, того и гляди, должен был трещать по швам от богатства, как нефтяной танкер, но, вспомнив про пятерых прежних партнеров, решил дать им еще один шанс вступить вслед за ним на путь к обогащению.
Ли снова пришел к Кузнецу Туну в той же затасканной одежде, но на сей раз в руках у него была не карта мира, а новенький паспорт.
— Видал такое когда-нибудь? — заорал он с порога.
Кузнец слыхать-то слыхал, но отродясь загранпаспорта не видел. Отерев ладони о фартук, он взял из рук Ли диковину и с завистью стал вертеть ее и так, и эдак. Заглянув внутрь, Кузнец издал удивленный визг:
— А внутри что за иностранная бумажка?
— Это японская виза.
Ли с довольным видом забрал паспорт и аккуратно вложил в свой драный карман. Потом он уселся, заложив ногу на ногу, на свою знакомую с детства лавку и стал, не скупясь на слова, рассказывать о невиданных перспективах мусорного дела. Он говорил, что одного Китая ему теперь мало и, кто знает, хватит ли целого мира. Вот он сперва съездит в Японию на закупку…
— Закупку чего? — спросил Кузнец.
— Мусора, — ответил Ли. — Я тут решил заняться международной торговлей утильсырьем.
Потом Бритый Ли поинтересовался, не хочет ли Кузнец Тун еще раз вложиться в дело. Он сказал, что теперь бизнес его цветет и пахнет, не то что четыре года назад, а потому и доля теперь не сто юаней, а тыща — и то по знакомству. Сказав это, Ли посмотрел на Кузнеца с выражением деланого безучастия.
Кузнец вспомнил о своем горьком опыте и поглядел на ободранного Ли с сомнением. Он подумал про себя, что этот ублюдок, не покидая Лючжэни, сумел сотворить такую штуку — да если он вырвется из поселка, кто знает, каких делов еще натворит? Кузнец отрицательно покачал головой и произнес:
— Мне и своего небольшого богатства хватает. Нечего на барыши рот разевать.