Мороженщик поглядел на свой костюм и с легким разочарованием произнес:
— Оказывается, мы все в спецовках ходим.
Но Зубодер не поддался отчаянию и бодро спросил Кузнеца:
— А у тебя чей костюм?
Кузнец неторопливо стянул фартук, отвернул полу и сказал:
— Тунов.
— Ой, а что, в Японии тоже такая фамилия есть? — удивился Зубодер.
— При чем тут Япония? Это моя фамилия, — ответил Кузнец.
Зубодер вконец смешался.
— Так вроде на ярлычке вышита фамилия Тун, нет? — спросил он.
— Сам я и вышил, — гордо парировал Кузнец. — Велел жене отпороть к чертовой матери япошкин ярлык и вышить мою китайскую фамилию.
Тут до Зубодера с Мороженщиком дошло, в чем дело. Зубодер кивнул:
— Да, своя фамилия — хорошо, только кто ее знает?
Кузнец хмыкнул, повязал снова фартук и с презрением произнес:
— Вот что вы за людишки — как нацепили иностранные шмотки, так про предков и забыли, никакого у вас характера нет. Почему, спрашивается, в войну столько предателей было? Да поглядеть на вас, так сразу все ясно становится.
Сказав это, он взмахнул со всей дури молотом и снова принялся за свое железо. А Зубодер с Мороженщиком, чтобы не нарваться на неприятности, попятились из лавки.
— Мать твою, у него, значит, характер есть. Так не носи, мать твою, японский костюм… — кипел Зубодер.
— Да уж, — отвечал старый Ван. — И блядки водить, и ордена носить — вот как это называется.
Даже наш начальник уезда нацепил секонд-хенд костюм. У него на ярлычке было вышито «Накасонэ» — фамилия тогдашнего японского премьера. Когда начальник прослышал, что Бритый Ли притащил из Японии гору костюмов, и стал замечать, как сотрудники администрации один за другим облачаются в желанный секонд- хенд, он захотел и сам обзавестись обновкой. Тогда он потащил Тао Цина на склад к Бритому Ли с инспекцией. Там начальник откопал для себя костюм «Накасонэ», а Тао Цин выудил из груды «Такэситу». Костюм премьер-министра оказался на редкость удобным, как будто сшит он был точно по мерке. Начальник уезда принялся крутиться перед зеркалом и даже подумал про себя, что он-то, оказывается, эвона как на этого Накасонэ похож — правду люди говорят: пока своими глазами не увидишь, не поверишь никогда. Разумеется, он не мог трубить о своей фамилии на каждом углу, как Мороженщик с Зубодером, и уж тем более по собственному почину показывать всем заветный ярлычок. Когда он сбрасывал пиджак на спинку кресла, посетители замечали вышитые иероглифы и вскрикивали:
— Товарищ начальник, да у вас костюм японского премьера!
Глава уезда расплывался от счастья, но виду не подавал.
— Совпадение, чистое совпадение, — отмахивался он от комплимента.
Тао Цин тоже присутствовал при всем этом. На сердце у него от такой комедии становилось гадко. Все дело было в том, что «Накасонэ» обнаружил именно он, но в тот момент, когда Тао Цин уже готов был взять его для примерки, он почувствовал на себе тяжелый взгляд начальника. Вот он и не решился взять костюм себе, и тот достался главе уезда. Видя, как уплывает из рук «Накасонэ», Тао Цин страшно переживал, но должен был изображать улыбку и расхваливать новоявленного «премьера». Чтоб не раскрыть своих политических амбиций, он схватил первый попавшийся костюм и был таков. Каждый день, надевая «Такэситу», он с болью вспоминал о «Накасонэ». Кто б мог подумать, что через полгода Накасонэ перестал быть японским премьером, и вместо него пост занял Такэситу. Начальника уезда тоже перевели куда-то, и на его место назначили Тао Цина. Разглядывая себя в зеркале, он наполнялся самыми смелыми мечтами и бурчал под нос:
— Вот точно, на все Божья воля.
Глава 26
Разбогатев на секонд-хенде, Бритый Ли первым делом вспомнил о Сун Гане. Он решил, что кое-чего добился и пора уже привлечь к делу брата, чтобы вместе взяться за построение бизнес-империи. Перерыв все закрома, Ли выудил из них свитер, что ему когда-то связал Сун Ган, и на следующий день, распахнув драную куртку, чтоб было видно кораблик, широким шагом отправился в старом свитере к брату. Он давным-давно не был у Сун Гана дома — с тех самых пор, как заявился на пороге с документом о перевязке. Бритый Ли остановился у входа, глядя, как шевелятся в окне тени от фигур Сун Гана и Линь Хун. Когда брат с женой отперли дверь и выглянули на улицу, он радостно распахнул куртку, на которой не было уже живого места, и пропел:
— Сун Ган, помнишь этот свитер? Помнишь этот карьерный кораблик? Ты ведь все верно сказал тогда — вот я и делом уже обзавелся. Я теперь этому кораблику командир. Айда ко мне старпомом, а?..