Кузнец с Точильщиком тоже получили от них по визитке. Когда Портной продался Бритому Ли, Точильщик остался без приятеля — пришлось ему заново искать дружбы Кузнеца. Поглядев на визитки, он сказал Кузнецу, что эти два мудака раздают бумажки почем зря, даже курам с шавками раздали.
Наш дельный Кузнец был вторым человеком в поселке, кто разбогател вслед за Бритым Ли. Глядя, как жизнь в Лючжэни становится все лучше и лучше и как богатеют один за другим окрестные крестьяне, он понял, что железками больше не заработаешь. Тогда Кузнец перестал ковать свои кухонные ножи, мотыги и косы. В один прекрасный день его лавка вдруг превратилась в магазин, где продавались ножи на любой вкус.
Не пьющий и не курящий Кузнец бодро встал за прилавок. Его толстые грубые руки на удивление ловко научились пересчитывать купюры — быстрее, чем у иного операциониста в банке. Он молниеносным движением слюнил палец, и деньги так и летали у него в руках, словно в банковской машинке.
Клиентов у Точильщика тоже становилось все меньше, а как только открылся магазин Кузнеца, они пропали вовсе. Точильщик был зол как черт. Он считал, что Кузнец вырвал у него кусок хлеба изо рта, и разорвал с ним все отношения. Так кончилась дружба Кузнеца с Точильщиком.
Едва дело Кузнеца пошло в гору, Точильщик вынужден был закрыть свою лавку. Теперь он целыми днями шлялся по улицам без дела. Там его часто встречали Мороженщик с Зубодером, тоже не знавшие, чем себя занять. Так они снова стакнулись вместе. Точильщик, скрежеща зубами, честил Кузнеца: сперва за то, что тот помешал ему вложиться в бизнес, потом за то, что отнял у него дело и заставил закрыть лавку, принадлежавшую еще его деду, после чего сам несчастный Гуань оказался на улице.
Зубодер с Мороженщиком выражали живейшее сочувствие. Старый Ван даже предложил своему приятелю:
— Может, пойти к Ли, попросить его пристроить Гуаня?
— Что за нужда беспокоить генерального? — отвечал Зубодер. — Мы с тобой оба замы. Уж за воротами смотреть мы его и сами устроим.
— Чтоб я на воротах сидел? Идите в жопу, — гневно закричал Точильщик. — Да если б я тогда не сплоховал, тоже был бы сейчас и акционером, и заместителем генерального. Еще бы раньше вас был.
Сказав это, он, шипя, побрел прочь. Мороженщик озадаченно посмотрел на Зубодера, а тот только отмахнулся:
— А, кусает руку, которая кормит!
Предаваясь мыслям о пережитых мучениях, Точильщик решил, что раз нет ему жизни в Лючжэни, почему б не попробовать себя где-то еще? Тут он вспомнил, как Ли, первый раз отправившись в Шанхай, потерпел полный крах, а во второй раз, после Японии, вернулся богачом. Тогда Точильщик решил, что чем дальше он заберется, тем лучше. Сложив вещички, он побрел по главной улице поселка прямиком к автовокзалу.
Стояла теплая весенняя пора, цвели цветы. Точильщик с чемоданом и рюкзаком за плечами шел, исполненный самых дерзновенных чувств, а его отец — старый Точильщик — жалко ковылял с клюкой следом. Уезжая, сын наобещал ему с три короба: сказал, что поедет по миру куда дальше Бритого Ли, увидит куда больше и вернется куда опытней и куда богаче. Старый согбенный Точильщик, не поспевая за сыном, отставал все сильнее и умолял его не уезжать.
— Да у тебя на роду написано: не быть тебе богачом. Другие, может, чего и заработают, а ты нет, — хрипел он.
Но Гуань делал вид, что не слышит. Он в высоком порыве помахал на прощание лючжэньцам. Народ решил, что Точильщик собрался не иначе как в Америку или в Европу. Все закричали «браво!» и стали выяснять, куда он поедет сначала. Народ ждало глубокое разочарование.
— Сперва махну на Хайнань*, - ответил Точильщик.
— Да это не дальше, чем Япония, — загудел народ.
— Верно, но намного дальше, чем Шанхай, — парировал Точильщик.
Только когда автобус Точильщика выехал с автовокзала, старый Гуань доковылял до места. Вцепившись обеими руками в клюку, он глядел на клубящуюся пыль и, заливаясь слезами, говорил:
— Сынок, что на роду написано, того не изменишь…
Бритый Ли к тому моменту тоже покинул Лючжэнь и отправился в Шанхай. В своем прежнем драном наряде он пришел на автовокзал, а вот вещи за ним тащил какой-то молодой человек, похожий по виду на телохранителя. Кто-то заметил их и спросил, это еще что за чудо природы. Бритый Ли ответил, что это его шофер. Народ стал смеяться. Все говорили, что Ли обзавелся шофером, да машины-то у него нет — вот он вместе с этим типом и покатился в Шанхай на общественном транспорте.
Через несколько дней Ли вернулся, правда, не на автобусе. В Шанхае он купил себе красный «фольксваген-сантана». Персональное авто с персональным водителем остановилось перед зданием универсама. Из седана вышел человек в черном костюме от «Армани». Дырявое старье покоилось теперь в мусорном баке где-то в Шанхае.