Женщин становилось все больше и больше. В конце концов их набралось штук тридцать — вместе с детьми они запрудили улицу перед офисом и день за днем проливали там слезы, перечисляя преступления Бритого Ли. Они шумели и толкались так, что улица стала походить на рынок. За самые выгодные места у входа и за право вставить от себя пару крепких словечек развязалась борьба. Бабы начали драться между собой: тягать друг друга за волосы, плеваться, драть ногтями лица. С утра до ночи по поселку разносились их нецензурная брань и детский плач.
Сотрудники фирмы больше не могли проходить на работу как положено, и на улице образовалась огроменная пробка. Тогда убеждать орущих баб разойтись по домам примчалась председательница уездного комитета Всекитайской федерации женщин* со всей своей ратью. Она уговаривала их поверить администрации, которая непременно уладит конфликт. Но женщины ни в какую не хотели расходиться. Они принялись всем скопом жаловаться председательнице и требовать, чтобы Федерация женщин защитила их права — заставила Бритого Ли на них жениться. Та не знала, плакать ей или смеяться. Она убеждала протестующих, что закон запрещает многоженство и Ли никак не может жениться на всех тридцати сразу.
Начальник уездного управления коммуникаций лично позвонил Бритому Ли, чтоб сообщить, что главная улица поселка — эта большая транспортная артерия — забита уже целый месяц, что не могло не сказаться самым отрицательным образом на экономике уезда. Тао Цин тоже набрал номер Бритого Ли и сказал, что если такая влиятельная фигура не сможет управиться с подобным делом, то это сильно повредит не только самому Ли, но и репутации всего уезда. Ли заржал в трубку: мол, пусть беснуются. Тогда Тао Цин напомнил, что женщин колобродит и так уже тридцать штук, если не пресечь это сейчас — будет больше.
— Да чем больше, тем лучше. Как говорится, больше блох — меньше боишься, что тяпнут, — ответил Ли.
Некоторые из протестующих действительно спали с Бритым Ли, другие только были с ним знакомы. Находились и такие, что раньше и в глаза его не видели. Но несколько спавших с ним женщин на самом деле думали, что дети их родились от Бритого Ли. Уверенности им было не занимать. Посовещавшись, они решили, что протестовать перед офисом выходит очень утомительно и совершенно бестолково, лучше уж сразу в суд.
В тот день, когда Ли превратился в обвиняемого, в суде было не протолкнуться. Сбежав с церемонии открытия дочерней фирмы, он, смеясь, прорезал толпу и вступил в зал заседаний, словно жених — в костюме, кожаных ботинках и с красным цветком в петлице. Потом он прошествовал на скамью подсудимых, будто и вправду собирался выслушать обвинение. Там он провел два веселых часа, увлеченно слушая рассказы женщин, как ребенок — сказки. Когда те, заливаясь слезами, расписывали, как им хорошо было с Бритым Ли, он покрывался счастливым румянцем. Иногда он даже удивленно вскрикивал:
— Правда?
Через два часа он устал. Рассказы женщин начали повторяться, но число их еще не перевалило даже за половину. Ли решил, что этого вполне достаточно, и поднял руку с просьбой дать ему слово. Получив согласие судьи, он осторожно извлек из нагрудного кармана свой козырь — свидетельство об операции десятилетней давности.
Когда судья взял в руки документ о перевязке и прочел его, то заржал, обхватив живот, и не мог остановиться минуты две. Потом он объявил, что Бритый Ли невиновен, потому что больше десяти лет назад сделал перевязку и с тех пор начисто утратил способность к деторождению. В зале на несколько минут воцарилась гробовая тишина, а потом он взорвался гомерическим хохотом. Тридцать истиц застыли с открытыми ртами и, выпучив глаза, начали переглядываться. Тогда судья сообщил Бритому Ли, что он имеет право обвинить их в клевете и мошенничестве. Штук десять женщин тут же стали белее простыни, а две даже грохнулись в обморок. Четверо заревели в голос, а трое попытались сбежать, но народ затолкал их обратно. Но те несколько, что на самом деле спали с Бритым Ли, повели себя совсем по-другому: они заявили, что не согласны с решением суда и намерены подать в вышестоящие инстанции. Пусть дети и не от Ли, но уже одного того, что он с ними спал и лишил их драгоценной девственности, будет достаточно, чтоб добиться своего. Они пойдут в суд на ступень выше, если там дело не выгорит, то будут подавать апелляцию в провинциальный суд, а если и там не выйдет — то в Верховный суд в Пекине. А то и в Гаагу.