И вот народ пустился фантазировать, сочиняя удивительную легенду о перевязанном Ли. Историю о его разбитом сердце и его злосчастной операции выписывали самыми сочными красками. Рассказывали, что он, накинув на шею пеньковую веревку, решил повеситься на ближайшем дереве, но веревка оборвалась. Ветка, кстати, тоже сломалась, и Ли распластался в уличной пыли. Потом он решил утопиться в речке, но, спрыгнув, вспомнил, что умеет плавать. Выкарабкавшись на берег, Ли сказал: «Мать твою, опять не умер». Тогда он вернулся домой, скинул штаны и, вытащив из них свое хозяйство, распластал его на кухонной доске. Потом он схватился за тесак и уж думал было оттяпать все с концами, но вдруг захотел пописать. После этого ему стало жаль своего прибора. Тогда он достал перочинный ножик, собираясь отрезать себе яйца. Те сжались от этого в одно, и Ли умилился им до невозможности. Он так и не сумел их отчекрыжить. Вот как он оказался в больнице на операции по перевязке.
Когда слухи разнеслись по всему поселку, народ снова вспомнил о Линь Хун. На нее стали показывать пальцем, и многие жалели ее, а другие не одобряли. Некоторые злорадные бабы говорили, что Линь Хун, может, и выглядела умницей, а на деле оказалась дура дурой — красивая, но несчастливая. Но мужики защищали ее и говорили, что никто своего будущего не знает, даже гадалка и та только другим гадает, а себе — ни-ни. Еще говорили, что если б все обладали даром провидения, то и император не потерял бы в свое время престола, а Линь Хун ни за что не потеряла бы Бритого Ли.
Глава 31
Один из наших двух литературных талантов — Писака Лю — в тот день тоже отправился в зал суда послушать. Он собственными глазами наблюдал весь дикий фарс и своими ушами слышал темпераментный монолог Бритого Ли. Вечером от возбуждения Писака долго не мог уснуть — все думал, что нашел редкостного качества материал. Тогда он накинул одежду, встал с постели и за ночь написал длиннющий очерк «Миллионер в поисках любви». Писака не скупился: выписал Ли самыми сочными красками, превратив несколько сотен перетрахов в несколько сотен маленьких трагедий. Он писал, что Ли с пылкостью отдавался непорочной влюбленности, но, так и не встретив ни одной девушки, остался на бобах в окружении самых отборных шлюх. В очерке были изложены все детали — в нем нашлось место и для истории про то, как Бритый Ли подсматривал по малолетству за бабами в нужнике. Выходило так, что мальчик Ли забежал туда по нужде, но не успел присесть и потужиться, как у него выпал ключ и соскользнул в зловонную жижу. Когда Ли повернулся и втиснул туловище в дырку в поисках ключа, в нужник вбежал некий Чжао и, не дав себе труда подумать, сгреб малолетку в охапку и возвел на него злостный поклеп — якобы тот любовался на женские задницы. Потом он потащил его по Лючжэни. Так литературное дарование в лице Стихоплета Чжао превратилось под пером Писаки в некого неизвестного идиота, который белого от черного не в состоянии был отличить. Дойдя до этого момента, Лю вдохновенно написал: «Так чистый, добрый мальчик пострадал от незаслуженного обвинения, но он не сгинул, нет! С детских лет он научился сносить обиды и, повзрослев, отдал все свои силы и разум во имя благоденствия страны, свершив наконец великие дела».
Сперва этот очерк опубликовали в нашей вечерней газете. Через пару месяцев перепечатали сотни мелких изданий. Когда Бритый Ли прочел этот опус, он остался весьма доволен. Больше всего ему понравилось как раз описание сцены в нужнике — Ли молотил от счастья левой рукой по столу, а правой тряс газету и кричал:
— Ох уж этот мудила! Ну и талантлив же, сукин сын! Как он управился с самой большой несправедливостью за всю историю Лючжэни — одним ключиком! — Потом он с довольной улыбкой добавил: — История в конце концов все расставит по местам.
Правда, название очерка Бритому Ли не понравилось. Вытянув вперед всю пятерню, он сказал, что, как ни считай, а личного капитала у него уже пятьдесят миллионов, а Писака сделал его всего-навсего миллионером — ну да он придираться не будет.
— Кто отродясь денег не видал, тому и «миллион» написать непросто, — сказал он подчиненным.
Очерк бродил из издания в издание, меняясь на глазах, и превратился в итоге в «Миллиардера в поисках любви». Прочтя это, Бритый Ли остался доволен. Размахивая газетенкой из какого-то медвежьего угла, он сказал:
— Вот это по всей правде написано.
Облетев всю страну, очерк Писаки вернулся наконец к нам, и его опубликовала провинциальная газета. На сей раз он назывался «Триллионер в поисках любви». Новое название Ли встретил со скромной улыбкой: