— А что в коробках?
— Девственность, — бросил в ответ Чжоу.
Стихоплет был поражен до глубины души. Тем временем Чжоу Ю скинул рубашку на коробки и остался голым по пояс.
— Ты чего, не слыхал о такой штуке?
— Конечно, слыхал, — растерянно ответил Стихоплет. — У баб целки внутри торчат, как они могли в твоей коробке-то оказаться?
Чжоу Ю расхохотался:
— Это искусственные.
— А что, искусственные тоже бывают? — поразился Стихоплет.
— Само собой.
Чжоу Ю плюхнулся на циновку Стихоплета, скинул ботинки, носки и брюки и сложил их на коробки. Так он остался в одних трусах, как и Чжао.
— Даже сердечные имплантаты бывают, что уж там говорить! А эти искусственные штуки совсем как настоящие: тут тебе и боль, и кровища.
Он опустился на циновку Стихоплета, словно на кровать в собственном доме, и даже попинал его немного, чтоб тот подвинулся. Но Стихоплет не поддался и подумал, что тут в конце концов его постель, а этот малый вздумал его выпихнуть. Чжао вышел из себя и, снова перейдя на «ты», пнул Чжоу Ю в ответ:
— Эй, эй, это моя постель. Какого черта ты здесь пристроился?
Чжоу Ю брезгливо ткнул пальцем в циновку и спросил:
— И это еще называется постель?
— Все в пределах этой циновки называется «постель». Моя постель, — ответил Стихоплет.
Чжоу Ю устроился поудобнее, прикрыл глаза и произнес с зевком:
— Ладно, пусть так. Пустил бы друга из вежливости.
Стихоплет сел с намерением выдворить засыпающего побыстрее.
— Какой такой друг? Мы парой слов перекинулись, — произнес он.
Чжоу Ю, прикрыв глаза, ответил:
— Бывает так, что только познакомишься, а уже не разлей вода. А бывает, что всю жизнь человека знаешь, а все равно дружбы нет…
Стихоплет вскочил на ноги и пнул Чжоу Ю.
— Вали, мать твою, отсюда, кто тут тебе друг?
Потом он пнул Чжоу еще раз по бедру, и тот с воплем сел на циновке. Обхватив себя руками за ноги, он закричал на Стихоплета:
— Прям по яйцам попал!
Но Стихоплет продолжил пинаться, приговаривая:
— Да я омлет из твоих яиц сделаю! Раз целку можно искусственную поставить, ты себе тоже искусственные пришьешь.
Чжоу Ю подпрыгнул и заорал:
— Слушай сюды, да я Чжоу, директор. Куда б я ни поехал, везде живу в президентском номере пятизвездного отеля…
Тут только Стихоплет узнал, что его зовут Чжоу, и, не реагируя на пламенную тираду, продолжил:
— Будь у тебя фамилия хоть Чжоу, как у премьера*, хоть Мао, как у самого председателя, нечего тебе делать в моей постели. Ступай в свой президентский номер.
Чжоу Ю сошел с циновки и принялся урезонивать Стихоплета:
— Да у вас тут не то что президентских апартаментов, даже обычного номера в самой обычной гостинице днем с огнем не сыщешь. Разве бы стал я иначе ложиться на твою циновку?
Стихоплет решил, что это не лишено смысла: ведь во всей Лючжэни действительно нет ни одного свободного номера — иначе откуда в доме у Стихоплета взялись бы две красавицы? Подумав как следует, он согласился на то, чтоб Чжоу Ю занял место на его циновке, но запросил за это плату.
— Эта постель стоит самое малое двадцать юаней за ночь. Поскольку ты, парень, не местный, да еще говоришь на двадцати девяти языках плюс китайский, я цену набивать не стану. Я, как хозяин, займу половину этой двадцатиюаневой койки, а с тебя, как с постояльца, возьму десятку.
— По рукам, — радостно отозвался Чжоу Ю. — Я заплачу тебе двадцатку за ночь, считай, я тебя поспать пригласил.
Стихоплет с улыбкой согласился и подумал про себя, что этот малый — настоящий барин, не абы кто. Он снова перешел на «вы» и протянул руку со словами:
— Расплачивайтесь, пожалуйста, сейчас.
Чжоу Ю никак не рассчитывал на такой исход событий. Он недовольно сказал:
— Так ведь в гостинице только при выписке рассчитываются…
Сказав это, он поднял костюм с коробок, и, когда его рука потянулась к карману, Стихоплет решил, что Чжоу полез за деньгами. Однако всякий раз, едва рука Чжоу ныряла в карман, после нажатия нужной кнопки раздавался звонок игрушечного телефона, потому на свет божий он вытащил вовсе не деньги, а мобильник и тут же принялся срывать свой гнев на собеседнике, ругая его за то, что тот не снял заранее номер и он вынужден теперь ночевать под открытым небом. Он вопил в трубку, как оглашенный:
— Что? Связаться с их губернатором? Да уже поздно. Что? Чтоб губернатор позвонил их уездному начальству? Час ночи, хрен тут позвонишь…