Стихоплет весь обратился в слух, аж глаза выпучил. Бросив на него быстрый взгляд, Чжоу переключился на другие материи:
— Ладно уж, Бог с ним, с жильем. Что там с моими дилерами? Почему еще никого нет? Что? Авария? Мать твою, и мой «мерседес» раздолбали… Ну, не могу же я сам заниматься распространением продукции… Ладно, ладно, хватит тут сопли распускать, дуй в больницу и присмотри там за ними, а я сам со всем разберусь.
Чжоу Ю положил трубку и спрятал мобильник в карман.
— Мои дилеры попали в аварию, они не смогут приехать, хочешь на меня поработать? — спросил он Стихоплета.
Тому было невдомек, что в кармане у Чжоу Ю не было ни фэня. Когда он убрал мобильник на место, но денег не достал, Чжао решил, что он просто забыл, а услышав вопрос Чжоу Ю, и вовсе перестал думать про свои двадцать юаней.
— А что делать? — прощупывая почву, спросил он.
Чжоу Ю ткнул пальцем в коробки и ответил:
— Распространять продукцию.
— Целки, что ли?
Чжоу кивнул:
— Положу тебе сто юаней в день. Будешь хорошо работать, еще премия выйдет.
Сто юаней в день? Стихоплет чуть с ума не сошел от радости.
— А когда зарплату выдавать будут? — осторожно поинтересовался Чжао.
— Разумеется, после распространения продукции, — отрезал Чжоу Ю.
Его равнодушный вид отбил у Чжао всякую охоту продолжать расспросы про зарплату. Он только потребовал, чтобы Чжоу Ю сообщил ему свой номер телефона, мол, хорошо бы работнику знать номер своего работодателя. Тогда Чжоу сообщил ему совершенно удивительный номер: сначала 000, потом 88, а в конце 123. Ни тебе «Чайна Мобайл», ни «Чайна Юником»*.
— Это еще что за номер? — спросил Стихоплет.
— На Британских Виргинских островах, — ответил Чжоу.
Чжао был совершенно уничтожен: он отродясь о таком месте не слышал. От удивления он начисто забыл про свои двадцать юаней и резво отодвинулся в сторонку, высвобождая максимум места на циновке для своего временного начальника.
— Ложитесь, пожалуйста, господин Чжоу, — пропел Стихоплет.
Чжоу Ю остался чрезвычайно доволен тем, как все обернулось, кивнул и немедленно растянулся на циновке. Вскоре раздался его храп, и Чжао вспомнил, что он так и не заплатил те самые двадцать юаней, но не посмел его опять беспокоить.
На следующее утро, когда Стихоплет разлепил глаза, его временный начальник уже успел надеть костюм и повязать галстук. Заметив, что Стихоплет проснулся, Проходимец Чжоу с деланой неуверенностью спросил:
— Я вроде тебя вчера нанял, так?
— Да, за сто юаней в день, — специально подчеркнул Чжао.
Чжоу Ю кивнул и принялся раздавать указания, как настоящий начальник. Сперва он велел Стихоплету отнести коробки на склад. Стихоплет обалдело посмотрел на него, гадая, где этот склад расположен. Видя, что подчиненный и не думает трогаться с места, Чжоу Ю сказал:
— Быстро пошел.
— Господин Чжоу, — спросил Стихоплет, — а где находится ваш склад?
— А где ты живешь? — тут же отреагировал Чжоу. — У тебя дома и находится.
Тут Стихоплет наконец понял, что к чему, и решил, что раз этот малый собирается превратить его дом в склад, то пусть раскошеливается. Со сладкой улыбкой он произнес:
— Господин Чжоу, а сколько вы собираетесь платить за аренду?
Чжоу Ю посмотрел вниз на циновку и ответил:
— Двадцать юаней в день.
Стихоплет с радостью согласился. Но когда он подхватил коробки, чтоб потащить их наверх, Чжоу снова окликнул его и достал из одной две стопки рекламных листовок. Одни рекламировали товар китайской марки «Мэн Цзяннюй» по сто юаней за штуку, другие — импортную продукцию «Пречистая дева» по триста. Чжоу Ю с рекламками в руках огляделся и произнес:
— Вообще-то должны были приехать двадцать дилеров, но они попали в аварию и все скопом лежат сейчас в больнице. Тебя одного будет мало…
Тут из дома как раз вышел Сун Ган. Заметив его, Стихоплет прокричал:
— Сун Ган, я тебя нанимаю дилером, восемьдесят юаней в день, ты как?
Сун Ган еще не успел отреагировать, как Чжоу Ю, похлопав себя по пиджаку, спросил:
— Я нанял тебя за сотку в день, если ты станешь платить ему восемьдесят, выходит, ты заработаешь всего двадцать?
— Нет-нет, — замотал головой Стихоплет. — Это ты будешь платить ему восемьдесят юаней в день, а двадцать — мои комиссионные.
Чжоу Ю снова похлопал себя по бокам и сказал: